Сыновья Ноя: как Библия показывает разные стороны человека

После Потопа Бог напоминает о Своей верности и заключает завет с человечеством, открывая историю нового рода людей. Но это новое начало не стирает различий между ними: в семнадцатой беседе цикла «Реальность, раскрытая в Писании» отец Фабио Розини продолжает чтение Книги Бытия.

Оксана Тыниченко – Град Ватикан

Три сына Ноя и образ человечества

В девятой главе Бытия на первый план выходят Ной и его сыновья — Сим, Хам и Иафет. Их семейная история становится ключом к пониманию человеческой жизни, потому что через неё Писание показывает черты, которые знакомы каждому.

Чтобы лучше увидеть этот сюжет, важно вспомнить о земле Израиля. Она не была замкнутой и отделённой территорией: здесь сходились дороги между Востоком и Западом, Азией и Африкой. Именно в этой земле Бог стал человеком и вошёл в историю людей. На этом перекрёстке встречались разные народы, культуры, обычаи и религиозные традиции: семиты, с которыми Израиль связывал своё происхождение, чужеземцы, обозначенные в образе потомков Иафета, и хананеи, чьи религиозные практики, включая человеческие жертвоприношения, Израиль не мог принять.

С самого начала рассказа отдельно отмечено, что Хам — отец Ханаана. Эта деталь будет повторяться и дальше, подводя к теме происхождения поступков, которые библейское повествование считает неприемлемыми.

Слабость в шатре Ноя

При этом речь идёт не о том, чтобы искать в ком-то постороннем нечто чуждое нам самим. Сим, Хам и Иафет — не только прародители народов земли, но и разные проявления человеческой природы. Поэтому их история относится к каждому: в определённом смысле в каждом человеке есть черты всех троих. Важно не столько сопоставлять себя с одним из братьев, сколько узнавать себя во всех.

Трое братьев поведут себя по-разному. Двое окажутся по одну сторону, а третий — по другую; одного ждёт проклятие, двоих — благословение. Всё решится в один день, в один момент и вокруг одного события, которое и выявит, что скрыто в каждом из них.

Книга Бытия подводит к этому эпизоду почти без подготовки: «Ной начал возделывать землю и насадил виноградник; и выпил он вина, и опьянел, и лежал обнажённым в шатре своём» (Быт 9,20-21). Ной, праведник и человек, через которого была спасена жизнь, однажды ошибается, выпивает лишнее и оказывается беспомощным в своём шатре. Важна не только его опьянённость, но и место, где это происходит. Шатёр — это личное пространство человека, место, где он может быть собой, в том числе слабым и беззащитным.

В Библии нагота — не просто отсутствие одежды. В третьей главе Книги Бытия, после грехопадения, человек тоже узнаёт свою наготу. Она становится образом уязвимости и нужды в защите.

Ной, который пережил Потоп и стал началом нового человечества, в этот день предстаёт не как герой, а как человек, как отец, совершивший ошибку.

Соперничество и милосердие

Хам — второй сын Ноя. Когда рядом есть старший брат, человек, склонный к соперничеству, может постоянно чувствовать, что он не первый. Тогда появляется желание доказать свою значимость и превзойти того, кто всегда впереди.

Хам видит наготу отца и рассказывает о ней братьям. Ной находится в своём шатре, в пространстве личной слабости, а Хам действует как тот, кто выходит наружу и распространяет злословие (ср. Пс 40, 7). Отец ошибся — и это нужно сделать известным всем. Чужая уязвимость становится поводом для унижения.

Ной — праведник, спаситель, отец. Его величие может тяготить того, кто привык сравнивать себя с другими. И вот отец ошибается: возникает шанс хотя бы на миг почувствовать себя выше. Чужой промах превращается в облегчение, в возможность ощутить собственную значимость.

Так возникает опасный способ самоутверждения. Человек ищет свою ценность не в том, что делает сам и кем становится, а в слабостях окружающих. Ему нужно заметить чужую ошибку, рассказать о ней, вынести её наружу. Чужое падение будто поднимает его самого.

Если человек способен радоваться слабости собственного отца, что удержит его от унижения других? Где тогда останутся великодушие, сострадание и готовность принимать человека с его несовершенством? Взгляд, привыкший выискивать чужие ошибки, начинает тянуться ко всему постыдному, скандальному и порочному. Человек живёт чужими промахами, потому что его собственная значимость зависит от чужой несостоятельности.

Сим и Иафет поступают иначе: они берут одежду и, отвернувшись, прикрывают наготу отца, стараясь не видеть того, что могло бы его унизить (ср. Быт 9, 23). Они не выставляют его слабость напоказ, не превращают её в тему для обсуждения, а помогают сохранить достоинство.

У каждого человека должно оставаться пространство, где он может быть несовершенным, не опасаясь, что его слабость станет известна другим. Особенно это важно в семье: детей нельзя делать свидетелями и судьями отношений между родителями.

Родительская слабость, супружеские обиды и семейные трагедии не должны становиться тем грузом, который взрослые перекладывают на ребёнка. Мы не можем быть полностью беспристрастными по отношению к своим родителям, а потому особенно важно не разрушать то, что в детском сердце ещё нуждается в защите. Ребёнок имеет право хорошо думать о своих родителях и знать их такими, какими они являются для него, а не быть посвящённым во всё, что между ними происходит.

Так начинается взросление: когда отец перестаёт быть для нас безупречной фигурой, а мы впервые способны не осудить его слабость, а отнестись к ней с милосердием.

Ной благословляет Сима и Иафета, проявивших милосердие, и произносит проклятие, связанное с Ханааном. Так библейский рассказ обозначает два пути: соперничество, которое разрушает, и милосердие, которое приносит плод. Принять слабость другого — значит открыть в себе способность любить. То, что начинается как забота об отце, становится благословением для будущих поколений.