Церковь в Китае: учиться летать в клетке

В 1980 году, в начале эпохи экономических реформ в Китае, один из партийных руководителей назвал зарождающуюся китайскую экономику «клеткой для птицы». Он сказал, что птице (молодому свободному рынку) можно позволить летать только в пределах плановой государственной экономики (клетки). Иными словами, китайский капитализм должен контролироваться Коммунистической партией.

Эта метафора описывает и современный Китай — причем не только экономику, но и все общество, включая религиозную жизнь. Правительство заявляет, что граждане имеют «свободу религиозной веры». Это означает, что люди могут верить во что хотят, но правительство решает, как именно эти убеждения могут проявляться на практике. Религиозные убеждения должны отходить на второй план перед идеологией партии.

В конце 1990-х и в 2000-х годах клетка для птицы расширилась, что дало больше пространства для религиозной жизни. Городское движение домашних церквей процветало. Христиане участвовали в решении социальных проблем. Христианский контент широко распространялся в интернете. Однако после 2012 года клетка начала сжиматься: партия стала издавать новые правила, все сильнее ограничивавшие гражданское общество и религиозную жизнь. Эти ограничения варьировались от требований к размеру церковных крестов до более строгих квалификационных требований к духовенству и запретов на использование интернета для проведения богослужений. Это привело к новой волне преследований, особенно против некоторых наиболее известных домашних церквей.

Что означает жизнь для христиан в сужающейся клетке для птицы?

Жизнь внутри клетки для птицы

В зарегистрированных церквях, за которыми следит партийно-ориентированная бюрократия по делам религий, годы призывов держаться подальше от политики сменились ожиданием, что церкви должны служить интересам партийно-государственной системы через так называемую кампанию китаизации. Эта кампания призывает всех религиозных лидеров согласовывать свою работу и учение с «социалистическими ценностями», как их определяет Коммунистическая партия. Законы, запрещающие преподавание религии лицам младше 18 лет, теперь строго применяются. Это означает, что детям не разрешается посещать церковь.

Незарегистрированные церкви (часто называемые домашними церквями), не имеющие юридического статуса и воспринимаемые партийно-государственной системой как угроза, сталкиваются с более открытыми преследованиями и давлением. Церкви, которые пересекают правительственные «красные линии» (становятся слишком большими, занимаются политическим активизмом, устанавливают связи с иностранными группами, организуют онлайн-деятельность), могут быть закрыты, а пасторы — арестованы. За последнее десятилетие некоторые наиболее заметные домашние церкви попадали в заголовки из-за такого уровня преследований. Пастор Ван из Церкви Раннего Дождя в настоящее время приближается к завершению девятилетнего тюремного срока за «подстрекательство к подрыву государственной власти». Пастор Цзинь из Сионской церкви в настоящее время содержится под стражей за «незаконное использование информационных сетей».

Истории, которые попадают в крупнейшие заголовки, не обязательно отражают опыт всех церквей в Китае. Многие, хотя и не подвергаются жестким рейдам, испытывают то, что некоторые называют трудностями или давлением: местные власти просто делают жизнь сложной. Пасторов могут приглашать сотрудники служб безпасности «попить чаю» — это распространенный эвфемизм для полицейского допроса. Владельцев жилья давят, чтобы они не сдавали помещения религиозным группам, из-за чего церквям трудно найти место для собраний, и им приходится каждую неделю собираться в разных местах. Иногда местные чиновники побуждают общины переезжать в другие районы или округа, чтобы за них больше не нести ответственность.

«Клетка для птицы, возможно, сжимается, но жизнь веры внутри нее по-прежнему реальна, активна и полна свидетельства.»

И Китай — страна противоречий, где мало что является тем, чем кажется, и одновременно могут быть правдой разные вещи. По всей стране есть церкви, которые остаются маленькими и тихими и не испытывают жестких репрессий. В то же время некоторые церкви были закрыты, а пасторы задержаны, но на Западе об этом не пишут в заголовках. Более того, «закрытие» не обязательно означает прекращение существования церкви. Церкви адаптируются, разделяясь на более маленькие общины, тем самым фактически умножаясь.

Наконец, ситуация различается в зависимости от города, провинции и региона и часто определяется местной политической средой. В целом условия более открыты в крупных городах и прибрежных провнциях, а в внутренних регионах — более жесткие.

Проблемы, выходящие за рамки преследований

Государственные преследования и давление реальны, но для многих китайских христиан это не самые неотложные трудности. Помимо политических преследований и давления, наши китайские братья и сестры сталкиваются с множеством других проблем, которые часто гораздо острее и с которыми сталкиваются почти все жители Китая.

Социальные последствия сорокалетней политики одного ребенка начинают сильно бить по китайским семьям. Молодые пары с трудом заботятся о двух пожилых родителях. Многие молодые люди решают не вступать в брак и не заводить детей, лишая своих родителей надежды на внуков и на то, что кто-то будет заботиться о них в старости.

Чрезвычайно конкурентная система образования создает огромную нагрузку на детей. Тысячи молодых людей настолько измотаны давлением и разочарованы своим будущим, что отказываются вставать с постели каждый день. Они остаются дома, ничего не делая. Это социальное явление даже получило название: танпин, «лежать плашмя». В обществе, которое ценит образование и трудолюбие, последствия оказываются разрушительными для отдельных людей, семей и общества в целом.

Под влиянием этих давлений многие решают покинуть страну. Мотивы различны. Некоторые уезжают в поисках лучших экономических возможностей. Другие хотят избавить своих детей от крайне конкурентной системы образования. Домашнее обучение незакнно, поэтому христианские родители, желающие оградить своих детей от атеизма, преподаваемого в школах, ищут образовательные возможности за пределами Китая. Некоторые из уезжающих — пасторы, переезжающие в другие страны для основания церквей. Это приводит к росту китайских диаспоральных церквей, но одновременно оставляет общины без руководства.

Больше, чем история о преследованиях

Хотя мы склонны сосредотачиваться на размере клетки для птицы, китайские христиане сосредотачиваются на том, как приспосабливаться и оставаться верными внутри нее. Когда большие собрания больше невозможны, они тихо превращаются в более маленькие общины, которые собираются по домам или в чередующихся местах. В прцессе этого непреднамеренного «умножения» верующие учатся более простым и более основанным на отношениях формам церковной жизни — молятся, изучают Писание, разделяют трапезу и заботятся друг о друге в меньших группах.

Верующие продолжают жить с верностью в своих семьях, на работе и в своих районах. Они заботятся о пожилых родителях, навещают больных, помогают соседям, честно трудятся и свидетельствуют, не привлекая ненужного внимания.

Наконец, Евангелие продолжает распространяться — в малых группах и церквях, в социальных и рабочих отношениях. В последнее время китайские миссионеры несут Евангелие народам.

Чтобы верно служить церквям в Китае и молиться за них, мы должны быть готовы смотреть дальше заголовков. Если мы смотри на церковь в Китае только через призму преследований, мы рискуем видеть китайских христиан прежде всего жертвами, а не соучениками Христа. Это может заслонить то, что Бог совершает через них, и помешать нам занять позицию ученика, готового учиться.

История церкви в Китае, таким образом, — это больше, чем история преследований или сжимающейся клетки для птицы. Это история верной жизни во враждебной среде. Клетка для птицы, возможно, сжимается, но жизнь веры внутри нее по-прежнему реальна, активна и полна свидетельства. Бог остается верным! Как написала одна из моих коллег из ChinaSource, Андреа Ли, христианская надежда не основана на возвращении пространства или ослаблении регулирования. Она основана на верности Христа.