Божья большая миссия требует иного присутствия при пересечении культур

Для большинства из нас, кто участвует в служении за пределами собственных границ, фраза «с Запада — ко всем остальным» сегодня вызывает дискомфорт. Я радуюсь этому прогрессу и сдвигу в сторону признания роли так называемых «местных» или коренных лидеров. Но не может ли быть так, что, несмотря на все благие намерения, мы не зашли достаточно далеко? 

Предыдущие поколения пересекали океаны, учились языкам и жили на чужой земле, чтобы рассказать другим о Иисусе. Многие принесли ради этого огромные жертвы. Лидеры из стран глобального большинства (не западных стран), с которыми я встречаюсь, часто первыми выражают им благодарность. Но они говорят мне и о другом.

Я теперь верил в местное лидерство.

В последние несколько лет мой коллега Джонатан и я провели сотни часов, слушая коренных лидеров из разных сфер по всей Африке, Латинской Америке, Азии и Ближнему Востоку. Во многие из этих разговоров я входил, полагая, что я, как и многие в миссионерском сообществе (межкультурного служения), уже совершил этот важный сдвиг. Я теперь верил в местное лидерство.

Более того, вместе с другими я его продвига. Иногда — с оттенком осуждения в адрес тех, кто еще не «понял». Но затем я начал слушать внимательнее. То, что я услышал, заставило меня по-новому взглянуть на то, что мы на самом деле имеем в виду, когда говорим «местные» или «коренное лидерство». Я начал различать три типа практических установок.

1. Мы осуществляем нашу миссию через направление иностранных лидеров.

2. Мы осуществляем нашу миссию через коренных лидеров.

3. Мы осуществляем нашу миссию вместе с коренными лидерами.

Я предполагал и участвовал во всех трех вариантах.

Мы осуществляем нашу миссию через направление иностранных лидеров.

Меня регулярно удивляет, сколько людей... по-прежнему считают, что американцы — лучшее решение для работы где угодно и везде.

Я не буду долго останавливаться на этом, поскольку сегодня это уже встречается реже. Однако меня регулярно удивляет, сколько людей, с которыми я встречаюсь, по-прежнему считают, что американцы — лучшее решение для работы где угодно и везде. Да, они отошли от мышления «с Запада — ко всем остальным» и теперь чаще используют новую фразу «от каждого — везде».

Но моя тревога по поводу этого нового языка в том, что он воспринимается как дополнение к «с Запада — ко всем остальным» или как частичная правка этой идеи, просто признающая, что другие страны теперь тоже входят в рабочую силу. Это позволяет Западу продолжать делать то, что он всегда делал, не задумываясь глубоко о других вопросах, связанных с этой практикой.

По-прежнему есть место для иностранцев, пересекающих границы. Но это выглядит совсем иначе, чем раньше.

По-прежнему есть место для иностранцев, пересекающих границы. Но это выглядит совсем иначе, чем то, как это делалось в последние десятилетия. 

Мы осуществляем нашу миссию через коренных лидеров.

Этот подход был первой ступенью изменений для тех, кто впервые привлек коренных лидеров в свою работу. Формулировка звучала примерно так: «Зачем тратить 100 тысяч долларов в год на отправку американца за рубеж, если на ту же сумму можно поддержать десять или двадцать местных лидеров?» В этом также есть мысль: «ни уже говорят на языке. Они понимают культуру. Им не нужны визы. Они могут начать немедленно».

Под аргументом об эффективности скрываются две тревожные предпосылки.

Это звучит ответственно. Эффективно. Как хорошее управление ресурсами. Но под аргументом об эффективности скрываются две тревожные предпосылки: миссия принадлежит нам, а коренные лидеры привлекаются как эффективный способ служить ей.

Западная организация решает, что должно произойти. Мы выстраиваем стратегию, собираем деньги и определяем результаты. И только потом ищем коренных лидеров, которые смогут это реализовать. Вот что я имею в виду под «через», и мне пришлось столкнуться с тем, что это может порождать. Это было одновременно муительно и шокирующе для меня как для миссионерского лидера, который поддерживал такой подход.

Перестаньте посылать деньги пасторам. Вы убиваете церковь.

В Центральной Азии мы спросили группу христианских лидеров: «Что бы вы хотели сказать Западной церкви?» Ответ был прямым: «Перестаньте посылать деньги пасторам. Вы убиваете церковь».

Они объяснили, что местные имамы (мусульманские лидеры) указывали на христианских пасторов, финансируемых Западом, как на доказательство того, что христианство — это иностранная религия, поддерживаемая Америкой. Тем временем те же имамы помогали людям в своих общинах открывать бизнес.

Позже мы встретили пастора в этом регионе, который получал западное финансирование с тех пор, как стал христианином. Когда он вернулся в деревню своего отца, его подвергли остракизму. Люди подозревали, что он работает на иностранцев. Вероятно, шпион. В конце концов он отказался от внешнего финансирования и открыл небольшой сельскохозяйственный бизнес. Что-то изменилось.

Он стал приносить пользу, которую ценили его соседи. Они понимали, откуда у него доход. Его работа дала ему естественное место в общине. Его вера не изменилась. Изменилась его репутация.

То, как они принесли (Евангелие), оставило нам бессильную церковь.

Турецкий лидер сформулировал более широкую проблему так: «Мы в долгу перед западными организациями за то, что они принесли Евангелие, но то, как они это сделали, оставило нам бессильную церковь». Это было болезненно. Но мне нужно было это услышать.

Эти лидеры не отвергали того, что сделали предыдущие поколения. Почти повсеместно я слышал благодарность. Но благодарность не мешала им называть непреднамеренные последствия.

И тогда я начал задаваться вопросами:

• Ценим ли мы коренных лидеров за то, кто они есть и что Бог доверил им, или потому, что они могут дешевле и эффективнее достичь наших целей?

• И не сводили ли мы иногда коренных лидеров к инструментам видения, рожденного где-то в другом месте?

Мы осуществляем нашу миссию вместе с коренными лидерами.

Осуществлять миссию вместе с коренными лидерами — это другой подход, хотя звучит похоже; он дествительно означает прогресс. Здесь коренные лидеры — не просто рабочая сила. Они — уважаемые партнеры. Их знание контекста важно. Их голосом интересуются. Они сидят за столом, занимают значимые позиции и иногда получают руководящие роли в западных организациях.

Я поддерживал эту модель. Но недавнее слушание заставило меня задуматься, не остановились ли мы на полпути к переменам. Один мой друг провел масштабное исследование среди лидеров стран глобального большинства, работающих внутри западных организаций, и услышал такие высказывания:

• «У нас есть должности, но нет голоса».

• «У нас есть место за столом, но мало влияния».

• «Мы научились петь ту песню, которая нужна, чтобы вписаться».

Поседняя фраза осталась со мной.

Мы можем искренне приглашать коренных лидеров к руководству, но при этом все равно требовать, чтобы они существовали в системе, созданной где-то в другом месте.

Итак, мы можем искренне приглашать коренных лидеров к руководству, но при этом все равно требовать, чтобы они существовали в системе, созданной где-то в другом месте и для кого-то другого. В этом и состоит разница между «через» и «вместе с».

«Через» делает коренных лидеров механизмом реализации. «Вместе с» действительно ценит их участие, но структура, приоритеты и власть при этом могут оставаться в основном неизменными. Мы, возможно, изменили того, кто сидит за столом, но изменили ли мы то, что его присутствие за столом вообще может изменить?

И тогда я начал задавать более трудные вопросы:

• Кто определяет повестку?

• Кто контролирует деньги?

• Кто определяет успех?

И что происходит, когда лидеры, которых, как мы говорим, мы ценим, говорят нам, что наша стратегия, приоритеты или даже наше понимание того, что нужно их стране, — ошибочны?

Это звучит как ответственное управление. На самом деле это система зависимости.

Место за столом важно, но место за столом — это не то же самое, что голос, способный изменить то, что подают. Это звучит как ответственное управление. На самом деле это система зависимости, прикрытая языком партнерства. И это подводит меня к сдвигу, который, как я тперь считаю, нам нужно исследовать. Следующий шаг, на котором сосредоточен Scatter.

Общая миссия под руководством коренных лидеров.

Миссия принадлежит не нам, а Богу.

Отправная точка до смешного очевидна: «миссия принадлежит не нам». Это я часто слышу от коренных лидеров, с которыми встречаюсь. «Миссия принадлежит не нам, а Богу». Я бы всегда так говорил, но мои действия и системы, которые я представлял, передавали коренным лидерам, с которыми я встречался, нечто иное.

И если она принадлежит Богу, возможно, наша первая задача, когда мы приходим в другое место, — не приносить свое видение, а узнать, какое видение уже дал Бог.

Появляются процветающие общины последователей исуса.

Именно это больше всего удивило меня в поездках. Снова и снова я встречал выдающихся лидеров с масштабными, Богом данными видениями для своих стран. Чаще всего это были лидеры, имеющие роли в бизнесе и местных церквях. Они думают о преображении своей страны. О Божьем Царстве, становящемся видимым через бизнес, образование, сельское хозяйство, технологии, семьи, районы и государство. Появляются процветающие общины последователей Иисуса, чтобы все больше и больше форпостов Эдема становились видимыми.

Они не ждут, что мы принесем им Божью миссию. Бог был там до того, как приземлился наш самолет. Что, если бы мы действительно приезжали, веря в это?

Это означает прийти под руководство коренных лидерв.

Все чаще я слышу приглашение: Бог дал нам видение для этого места. Приезжайте и помогите нам его осуществить. И это требует от нас полностью изменить нашу позицию. Это означает прийти под руководство коренных лидеров.

Я намеренно использую слово «под», хотя большинство известных мне коренных лидеров выбрали бы язык взаимности — и, как я считаю, именно в этом и заключается ответ. Однако я все еще на раннем этапе понимания того, как выглядит взаимность, но у меня уже есть рамка для слова «под». Мы постоянно работаем под руководством лидеров. Мы подчиняемся видениям, которые не создавали сами. Мы вкладываем свои дары в приоритеты, которые установил кто-то другой. Так почему это становится трудным, когда мы пересекаем границу?

Можем ли мы принести наши отношения, опыт, талант и капитал и поставить их на службу видению, которое не мы создали? Этот вопрос меняет все. И он же делает ситуацию неудобной.

Отношения не вписываются аккуратно в циклы финансирования.

Доверие требует времени. Отношения не вписываются аккуратно в циклы финансирования. Местные лидеры могут иначе определять успех — не так, как мы или наши доноры. Они могут попросить о чем-то, что нам покажется неполным. Им может не понадобиться наша программа или наша стратегия. Иногда им может не понадобиться даже наши деньги. Стали бы мы тогда все равно участвовать? Готовы ли мы появляться иначе?

Несколько лет назад я сидел за четырьмя разными столами с четырьмя лидерми из стран глобального большинства. Разные страны. У каждого были созданы значимые местные проявления Царства. Независимо друг от друга, каждый сказал по сути одно и то же: «Раньше мы говорили Западу: “Вы желанны, если можете приходить иначе”. Сегодня мы говорим: “Вы нежеланны, потому что вы доказали, что не можете приходить иначе”». Четыре лидера. Четыре стола. Одно и то же послание.

Можем ли мы, западные люди, становиться препятствием для самой миссии Бога, которую мы стремимся продвигать?

Во мне что-то изменилось. Раньше я беспокоился, что Запад теряет актуальность в глобальной миссии. Сегодня я задаю более тревожный вопрос: не становимся ли мы в некоторых местах препятствием для самой миссии Бога, которую пытаемся продвигать?

Не потому, что наши намерения плохи или редыдущие поколения не сделали добра. А потому, что контроль над деньгами дает нам власть. Наша должностная позиция во многих глобальных организациях дает нам власть. Наша история создает власть. А власть чрезвычайно трудно отпустить.

Скажу прямо: я не считаю, что ответ — это уход Запада из межкультурной миссии, и не считаю, что это должно сопровождаться западным стыдом. Это лишь найдет другой способ оставить нас в центре истории. Я верю, что Запад по-прежнему может внести исключительный вклад, но, возможно, в новую эпоху для этого потребуется принципиально иная позиция. Я все еще учусь понимать, что это значит.

Я участвовал через направление, а также работая через и вместе с. Но я верю, что это нужно оставить позади, если мы хотим понять, чего на самом деле требует общая миссия.

Где то, что Бог доверил нам, могло бы послужить тому, что Он доверил им?

Все чаще я думаю, что начать нужно с других вопросов:

• Что Бог уже делает здесь?

• Кого Он уже поднял, чтобы вести?

• Какое видение Он доверил им?

• И где то, что Он доверил нам, могло бы послужить тому, что Он доверил им?

Эти вопросы звучат просто, но жить по ним может означать изменить почти все в том, как мы действовали прежде.

Возможно, именно такого изменения и требует следующая эпоха.

Первоначально опубликовано Scatter. Перепечатан с разрешения.

Эндрю Скотт — лидер и спикер, приверженный разговорам, меняющим парадигмы. Он возглавлял крупную некоммерческую организацию, а теперь является генеральным директором Scatter. Я неустанно ищу Божьи ответы на большие вопросы и продвигаю послание «Вся жизнь», помогая последователям Иисуса видеть свой труд и повседневную жизнь как нечто значимое для Бога.

Scatter стремится достойно проявляться в мире и помогать другим делать то же самое. Организация существует, чтобы вдохновлять на свежее осмысление изначального Божьего замысла о жизни и бытии в мире. Она верит, что у каждого последователя Иисуса есть роль в Божьем плане для мира—в каждом городе, стране и секторе—признавая, что слишком часто и слишком долго нынешние парадигмы служения, миссии и даже бизнеса неявно ставили Запад выше в богословии, знаниях, ресурсах и экспертизе в решении неразрешимых проблем. Scatter практикует и поощряет практику смещения себя с центра как героя в истории Бога в мире.