Я боролся за этот закон о свободе вероисповедания. Верховный суд только что ослабил его.

Как и множество моих соотечественников-американцев, я наслаждаюсь празднованиями 250-летия нашей замечательной страны.

Также каждый июнь выходит множество постановлений Верховного суда, когда Суд завершает текущий срок и уходит на каникулы до октября. Как и в предыдущие годы, Верховный суд вынес множество решений в последнюю неделю июня.

Как и многие другие американцы, я снова остался доволен одними решениями Суда и разочарован другими. Однако одно решение особенно привлекло моё внимание и сильно разочаровало меня.

Это решение — Лэндор против Министерства общественной безопасности и исправительных учреждений Луизианы. В этом деле Деймон Лэндор, растафарианец, подал в суд на чиновников тюрьмы Луизианы за возмещение ущерба после того, как они незаконно сбрили его дреды, нарушив его конституционное право по Первой поправке на исповедование своей религии. Мистер Лэндор отбывал пятимесячный срок за наркотики. Когда до конца срока оставалось меньше месяца, его перевели в другую тюрьму. По прибытии он передал чиновникам копию решения федерального суда, в котором разъяснялось, что в соответствии с Законом о религиозном землепользовании и институционализированных лицах (RLUIPA) он имеет право носить дреды.

Тюремные охранники выбросили решение федерального суда в мусорку, надели на него наручники и насильно обрили голову. Мистер Лэндор подал на охранников в суд за возмещение ущерба, и Суд вынес решение против него большинством голосов 6–3.

Решение по делу Лэндора было особенно разочаровывающим, потому что в последние годы Суд в целом склонялся к защите индивидуальных религиозных прав. В своём резком несогласии член Верховного суда Кетанджи Браун Джексон заключила, что американцы, «чьи религиозные свободы были нарушены в государственных тюрьмах, — как бы вопиюще это ни было, — часто останутся без средств правовой защиты», а «чиновники тюрем будут иметь мало стимулов соблюдать федеральный закон, даже если он вручён им на листе бумаги».

Я был среди большой группы защитников религиозной свободы — как консерваторов, так и либералов, — которые много работали, чтобы Закон о религиозном землепользовании и институционализированных лицах был принят и подписан президентом Биллом Клинтоном. Этот закон был принят именно для предотвращения такого позорного попрания конституционно защищённых гражданских прав заключённых.

Здесь на карту поставлен очень важный принцип. Если сегодня чиновники правительства штата могут нарушать права заключённых, защищённые Первой поправкой, завтра они могут попытаться нарушить ваши права.

Я помню, что, когда я был мальчиком в середине 1950-х, у нас была довольно продолжительная практика, когда люди появлялись у нашей входной двери во время ужина (17:30) и хотели поделиться с нами своими верованиями Свидетелей Иеговы или мормонов. Мой отец, который только что вернулся с работы, должен был прервать ужин, встать из-за стола и общаться с ними как минимум пару минут.

Я спросил мать: «Почему правительство не может запретить людям приходить и делать это каждый день во время ужина?»

Моя мать, воспитанная баптисткой в Новой Англии, ответила: «Ричард, если мы позволим правительству запретить им делиться своей верой сегодня, что помешает ему запретить нам делиться нашей верой завтра?» Это мудрые слова, которые всегда нужно помнить.

Даже заключённые — наши сограждане, и мы должны уважать их религиозные права, если только нет веских причин не делать этого. Защищая их права, мы защищаем и свои.

Как напомнил нам Томас Джефферсон более двух столетий назад, «вечная бдительность — цена свободы!»