Что правильного сделали 9 демократов Массачусетса по вопросу абортов

Многие бы никогда не ожидали услышать такое от пастора, выступающего против абортов, но вот: я благодарен девяти демократам Массачусетса.

Девять демократов — членов законодательного собрания Массачусетса не только проголосовали против Закона о приоритете доступа пациентов к медицинской помощи, но и высказались с резкой критикой в его адрес.

Этот закон отменил прежние ограничения на аборты после 24 недель в Массачусетсе, заменив конкретные критерии, прописанные в законе, «профессиональным суждением» врача. Он был принят подавляющим большинством голосов и подписан губернатором Морой Хили 10 августа. Тем не менее девять демократов в одном из самых «синих» (демократических) штатов страны посмели выйти из строя.

В течение многих лет американцам твердили, что аборты — это всего лишь политический вопрос. Церковь должна избегать его, демократы обязаны поддерживать аборты, а республиканцам следует относиться к этому как к горячей картошке, даже несмотря на то, что число абортов продолжает расти, несмотря на крупные победы движения против абортов при администрации Трампа.

Эти девять демократов из Массачусетса считают, что их партия зашла слишком далеко. Член палаты представителей штата Джеффри Турко, демократ из Уинтропа, сокрушался: «Этот закон разрешает аборты в любое время, без ограничений, и во многих случаях за государственный счет вплоть до момента рождения». Турко не остановился на этом: «Этот новый закон представляет собой экстремистскую и опасную позицию. Этот закон варварский».

Так стоп! Выходит, в дебатах об абортах есть черта, которую даже некоторые демократы, обычно поддерживающие право на аорт, считают недопустимым переходить? Это поднимает вопрос, который нация обязана задать: насколько далеко можно заходить в вопросе абортов?

Эти девять демократов признали, что в вопросе абортов существует точка, когда аборт становится настолько морально проблематичным, что люди совести обязаны выступить против. Это поднимает более фундаментальный вопрос: если нерожденный ребенок заслуживает защиты от аборта в какой-то момент, на каком основании он или она заслуживает этой защиты?

Вспомните изменения, происходящие с ребенком в любую неделю в утробе матери. Ребенок не превращается внезапно в другой вид между седьмой и восьмой неделями. Ребенок не становится человеком потому, что часы тикали достаточно долго, или потому, что он или она прошли через родовой канал.

Разве нерожденный младенец не был всегда полностью человеком? Разве он или она не является ребенком? Писание не описывает жизнь в утробе как одноразовую ткань. Давид молился: «Ибо Ты устроил внутренности мои и соткал меня во чреве матери моей» (Псалом 139:13). Человеческая жизнь в утробе не случайна и не невидима для Бога. Это Его творение.

Член палаты представителей штата Алан Сильвия, демократ из Бристоля, настаивал: «Мы как общество прилагаем невероятные усилия для защиты уязвимой жизни: спасаем китов и бездомных животных, но когда дело доходит до нерожденного ребенка, это чувство защиты, похоже, слишком часто исчезает».

Сильвия мог бы просто проголосовать против и идти дальше. Но он высказался. Почему? Возможно, его слова отражали повеление из Книги Притчей: «Открывай уста свои для безгласного и для защиты всех сирых» (Притчи 31:8). Ни одно человеческое существо не является более безгласным и зависимым, чем ребенок в утробе.

Законы, голосования и дебаты имеют значение в продолжающейся борьбе за защиту истин, закрепленных в основополагающих документах Америки, а именно то, что все мы «созданы равными» и «наделены Творцом» неотъемлемым правом на жизнь. Это право не исходит от правительства. Обязанность правительства — признавать и защищать его.

Тем не менее борьба справедливости против несправедливости вновь и вновь упирается в один из самых важных конституционных вопросов Америки: кто признается личностью, имеющей право на равную защиту согласно закону?

Слово «личность» встречается в Пятой и Четырнадцатой поправках, обе из которых запрещают правительству лишать любое лицо жизни, свободы или собственности без надлежащей правовой процедуры. Четырнадцатая поправка также гарантирует каждому лицу равную защиту согласно закону.

Если нерожденный младенец является личностью, то он или она заслуживает защиты конституционных принципов, на которых была основана наша нация. Правительство, стремящееся к равенству, не может объявлять целый класс живых человеческих существ вне защиты закона только потому, что они маленькие, зависимые и не могут говорить сами за себя.

Американская история демонстрирует опасность того, что те, кто находится у власти, решают, какие человеческие существа считаются личностями. Тиранические системы выживают, очерчивая круги защиты вокруг избранных групп, исключая других. Язык может меняться, но модель остается прежней — ограничить определение личности, а затем отказать в правах тем, кто оказался за ее пределами.

Какова «самоочевидная» истина, провозглашенная в Декларации независимости? Это то, что все люди созданы равными и наделены своим Творцом (не правительством) неотъемлемыми правами.

Новый Завет также признает личность детей до рождения. Когда беременная Мария посетила Елизавету, «младенец взыграл во чреве ее» (Луки 1:41). Писание описывает Иоанна не как потенциальную личность или безликую массу клеток, а как младенца, откликающегося из чрева матери.

Девять демократов Массачусетса и их кризис совести по поводу аборов подчеркивают, что Америке нужен Закон о разъяснении личности.

Теория о том, что добавление дополнительных ограничений на аборты само по себе спасет достаточное количество жизней, не оправдала себя. Ограничения могут спасти некоторых детей, и они остаются важными, но Америке необходимо восстановить убеждение, что каждая человеческая жизнь заслуживает защиты согласно закону, включая самых уязвимых среди нас.

Я хочу поблагодарить этих девять демократов Массачусетса.

Спасибо за то, что привлекли внимание к делу защиты нерожденной человеческой жизни. Спасибо за признание того, что правительство не должно уполномочивать пациентов и врачей лишать жизни другого человеческого существа, опираясь исключительно на профессиональное суждение. Спасибо за то, что показали, что совесть иногда может подняться над партийной лояльностью.

Их позиция показывает: если существует точка, после которой аборт заходит слишкм далеко, нация должна спросить почему. Каков критерий для проведения этой черты? Размер? Возраст? Местоположение? Развитие? Зависимость? Ни одна из этих характеристик не определяет, принадлежит ли кто-то к человеческой семье.

Сам вопрос о том, когда становится приемлемым намеренно прекратить невинную человеческую жизнь, является варварским вопросом. Если ребенок является личностью вне утробы, то потому, что он или она уже был живым человеческим существом внутри утробы. Рождение меняет местоположение ребенка и его отношения с матерью. Оно не создает человечность ребенка.

Церковь не должна относиться к этому как к очередному партийному спору. Христианам заповедано признавать образ Божий в каждой человеческой жизни и говорить за тех, кто не может говорить сам за себя. Эта ответственность не исчезает, когда защита уязвимых становится политически неудобной.

Эти девять демократов сделали важный шаг, заявив, что Массачусетс пересек черту. Теперь Церковь и нация должны иметь мужество довести этот вопрос до логического завершения.

Черта, защищающая невинную человеческую жизнь, должна начинаться там, где эта жизнь начинается.