Эрик Метаксас о вере, свободе и восстановлении Запада

Эрик Метаксас — христианский консервативный комментатор и автор нескольких книг, включая бестселлер «Бонхёффер».

Опираясь на темы своей последней книги Revolution: The Birth of the Greatest Nation in the History of the World, он на конференции Alliance for Responsible Citizenship (ARC) этого года доказывал, что христианство было неотъемлемой частью основополагающих идеалов Соединённых Шатов и по-прежнему необходимо для понимания и сохранения свободы сегодня.

В беседе с Christian Today он объясняет, почему вопросы веры вновь возвращаются в общественную жизнь — и почему они ключевы для восстановления Запада. 

На ARC много говорили о «деконструкции» западной цивилизации. Как вы понимаете деконструкцию и почему, по-вашему, Запад оказался в нынешнем состоянии? 

Я не вижу в деконструкции ничего, кроме нигилистического марксистского проекта по подрыву истины и реальности, что по сути является нападением на Бога. Когда эти основы разрушаются, их заменяют чем-то дьявольским и нездоровым, например критической расовой теорией и другими критическими теориями. В двух словах, это и есть деконструкция. 

Счиаете ли вы, что Церковь способствовала этой деконструкции — или, возможно, сделала недостаточно, чтобы остановить её?

Да. Я думаю, что Церковь, особенно западная, чрезвычайно наивна, когда речь идёт о зле и природе коммунизма и марксизма. Эта наивность, в сочетании с забвением наставления Иисуса быть мудрыми, как змии, действительно в значительной степени способствовала тому, что деконструкция смогла продвинуться вперёд и совершить множество разрушительных действий. 

Ваша новая книга, Revolution, касается роли веры в основании Соединённых Штатов Америки. Насколько, по-вашему, христианство было центральным для успеха и уникальности западной цивилизации?

Моя книга — это по сути пересказ истории Америкаской революции, начиная с предшествовавших ей лет и вплоть до Парижского мирного договора 1783 года. Рассказывая эту историю, я не мог не увидеть, что все люди, стоявшие за началом революции, были не только убеждёнными христианами, но и осознавали, что совершают нечто явно христианское. А именно: пытаются создать правительство, в котором люди управляют собой не, обращаясь к земному королю, а непосредственно к Богу — Царю. 

Это было прямо и недвусмысленно, и всё же этот аспект западной свободы обсуждается недостаточно часто — а это скандал, словно говорить о радуге, не упоминая цвет. Нет сомнений, что американские, а то, что мы сегодня называем западными, ценности являются библейскими ценностями. Идея о том, что все люди созданы равными, — это библейская идея; идея о том, что мы свободны и должны иметь религиозную свободу, сама по себе не возникает естественным образом.

Однако Американскую революцию от Французской отличало то, что Америка понимала: если мы избавляемся от земного короля, его нужно заменить Богом как нашим Царём. Это не то, что можно узаконить, потому что США верят в религиозную свободу, но без этой идеи мы не сможем управлять собой. Французы думали, что смогут избавиться от своего земного короля и тогда станут свободными, но в итоге получили кровавую бойню. Поэтому моя книга и называется Revolution: потому что это действительно была единственная успешная революция в том смысле, что она достигла своей цели — создать пространство свободы.

В этом году н ARC вы — один из многих христиан, которым предоставили площадку. Вас удивляет уровень интереса к тому, что христиане говорят о главных цивилизационных вопросах нашего времени? 

Я был на ARC в прошлом году и был довольно удивлён, увидев, сколько там было представлено христиан. В этом году я удивлён ещё больше и очень воодушевлён. Но, думаю, нам также нужно быть честными. Как я отмечаю в Revolution, невозможно иметь подлинную свободу и самоуправление без Бога в центре. Как это работает на практике — предмет споров, потому что, разумеется, если вы верите в свободу, то это включает религиозную свободу, а значит и тот факт, что государство не может устанавливать людям их веру. В этом и заключается парадокс свободы: нельзя законодательно создать веру и добродетель, но без них нельзя иметь свободу — то, что Ос Гиннесс называет «золотым треугольником свободы». Люди должны сами, по своей свободной воле, выбирать веру и добродетель; это нельзя навязать, а значит, нельзя навязать и свободу.  Основатели Америки все это понимали. 

Так что, с одной стороны, меня немного удивляет, что здесь так много христиан, а с другой — не совсем. Это здоровый признак того, что люди начинают понимать: без разговоров о добродетели, морали и вере нельзя вести серьёзный разговор о свободе или о том, что значит быть консерватором или традиционалистом, потому что вера и Бог неизбежно находятся в самом центре этих вещей. И исторически это тоже верно. Если вернуться к основателям Америки, то даже те, кт были среди наименее религиозных, например Джефферсон и Франклин, понимали это, и мы поступаем с ними несправедливо, если хотя бы не пытаемся взглянуть на это с их точки зрения. 

Одной из тем конференции этого года было «восстановление» западной цивилизации. Считаете ли вы, что при Трампе в этом отношении стало лучше? 

Я не думаю, что есть какие-либо сомнения: сейчас дела обстоят лучше, чем при демократах. Демократы сегодня — это не демократы 20 или 50-летней давности. Демократы того времени действительно были частью широкого консенсуса людей, которые любили Америку и разделяли базовые американские ценности. Демократы сегодня очень далеко ушли от этого и теперь открыто враждебны Конституции. Иногда они отдают е формальную дань уважения, но они враждебны идеям, лежащим в её основе, и Декларации независимости. И они враждебы видению основателей и вере в Бога Библии. По сути, они стали откровенно марксистскими и открыли дверь исламо-фашизму. 

Все эти вещи объединены в один фронт против библейских ценностей, американских ценностей и ценностей свободы. Поэтому нам нужно отдавать себе отчёт в том, что мы больше не имеем дела с Демократической партией времён Типа О’Нила или Билла Клинтона — даже Обама лишь формально признавал эти вещи. Демократы сегодняшнего дня уже даже не отдают им формальную дань. К сожалению, они перешли на тёмную сторону, хотя в каком-то смысле это даже полезно, потому что проясняет ситуацию и показывает, с чем мы имеем дело. 

Что-то изменилось в США после убийства Чарли Кирка? 

Чарли был моим другом, и я думю, что его убийство заставило многих, очень многих людей отнестись к тому, что он говорил, гораздо серьёзнее или хотя бы посмотреть его видео, послушать его и изучить его взгляды. И я думаю, что многие, очень многие люди пришли к вере в результате его убийства, и мне кажется, этот факт не получил широкого освещения. По моим наблюдениям, это не вызывает сомнений: многие люди приходят к вере. И я думаю, что после убийства Чарли Святой Дух действует особенно сильно, а множество тёмных сил, которые прежде скрывались в тени, пришли в движение. Они больше не прячутся; мы можем их видеть и слышать, и в каком-то смысле это хорошо.

Правые по обе стороны Атлантики оказались расколоты — в Великобритании между консерваторами, Reform и Restore, а в США такие фгуры, как Такер Карлсон и Кэндейс Оуэнс, пошли своим путём.  

Что ж, у Такера Карлсона и Кэндейс Оуэнс, похоже, просто поехала крыша. Никто и представить не мог, что они сойдут с ума, но это произошло — и они сказали столько безумных, отвратительных вещей. Но опять же, в каком-то смысле это полезно, хотя бы для того, чтобы понять: они больше не с нами — если вообще когда-либо были. Недавно Такер заявил, что официально покидает Республиканскую партию, будто кому-то это было важно или будто мы и так уже не считали его врагом консервативных ценностей — думаю, к сожалению, в эту же группу входит и Мегин Келли. Они нанесли себе огромный ущерб, и хотя заголовки о расколе правых звучат эффектно, это совсем не так. Если уж на то пошло, дижение MAGA даже очистилось, потому что теперь мы знаем, что они находятся вне нашего лагеря — и туда им и дорога.

Как американец, наблюдающий за Великобританией со стороны, что вы думаете о цикле социальных и политических потрясений, через который проходит страна?  

Когда я писал Revolution, я узнал одну вещь: все идеи Америки о свободе на самом деле пришли с этого острова. Это английские идеи, и в конечном счёте они восходят к Библии через английскую Реформацию. Многие люди, которые воспринимали их всерьёз, уехали из Англии в 13 колоний, и тогда действительно была надежда, что движение за свободу, разворачивавшееся в Америке, вспыхнет и здесь, в Англии. В конечном счёте этого не произошло, и это разочаровывает. Но мне кажется возможным, что то, через что проходит Англия сейчас, может привести к пересмотру этих принципов. Возможно, теперь, когда всё настолько плохо, люди здесь, в Англии, начнут размышлять и понимать, что необходимо для свободы, потому что сейчас, как мне кажется, они этого не понимают. Когда общество не верит в свободу слова и людей сажают в тюрьму за мемы, это отвратительно и возмутительно. И я надеюсь, что люди восстанут против этого, потому что это недопустимо.

Что бы вы хотели, чтобы западные христиане поняли о времени, в котором они живут? 

Думаю, нам всегда важно сохранять надежду и помнить, что Бог на престоле. Мне кажется, что события движутся в правильном направлении, и я думаю, что избрание Трампа — знак этого. Его избрание стало отказом от марксистского безумия, охватившего элитные круги Америки, и это стало настолько очевидно, что многие американцы просто сказали: «Хватит, нам нужно меняться». Всё стало настолько плохо, что люди поняли: это ведёт нас к краю пропасти. Я думаю, иногда сначала должно стать очень плохо, чтобы люди проснулись, и моя надежда в том, что всё стало настолько плохо, что люди действительно просыпаются.  

Так что у меня есть настоящая надежда. Одно я могу сказать наверняка: кроме Бога Библии, надежды нет — и уж точно нет надежды на то, что Запад останется тем, чем он был, и останется свободным. Бог должен быть в центре этого. Работа над Revolution очень ясно показала мне это, и я надеюсь, что, прочитав мою книгу, другие тоже это уидят, потому что это очень важно.

Первоначально опубликовано Christian Today.