Протоиерей Михаил Потокин: «За каждую пожертвованную копейку мы несем ответ» — о прозрачности церковной благотворительности

Председатель Синодального отдела по церковной благотворительности и социальному служению протоиерей Михаил Потокин в интервью ТАСС рассказал о том, как отдел оберегает себя от коррупции при благотворительных сборах, как Русская Православная Церковь готовится к возвращению ветеранов СВО и как милостыня может помочь очистить себя.

Помощь ветеранам и их семьям

— Отец Михаил, мы с вами встречаемся в дни проведения крупнейшего форума Русской Православной Церкви по церковной благотворительности, одной из главных тем которого является помощь вернувшимся с фронта и их семьям. Что планирует предлагать ветеранам Церковь и каковы ее возможности в этой области?

— Во всех епархиях есть священнослужители, которые отвечают за это направление. Они знают, что происходит с человеком во время военных действий. Исходя из опыта Церкви и светской психологии, они могут помочь человеку, который пришел в кризисном состоянии.

Мы направляем к таким священникам тех, кто обратился к нам на горячую линию 8 800 70-70-222 или попросил о духовной поддержке в госпитале. Практически во всех госпиталях есть священники, сестры милосердия, сестры по уходу.

Только в Москве у нас больше 120 священников, которые регулярно посещают московские госпитали и их филиалы. Конечно, несем служение и в зоне боевых действий. В этом году мы начали служить Литургию в полевых госпиталях. Не только молимся, но стараемся и делом помогать — утешать, поддерживать.

— Можно ли сказать, что Церковь готова к массовому возвращению участников СВО?

— Мы готовы принять всех, кто захочет к нам прийти. Но важно помнить, что здесь важна воля самого человека — мы не можем насильно привести человека в Церковь.

Финансовая прозрачность и борьба с коррупцией

— Та социальная помощь, которую оказывает Церковь, требует немалых средств. Как сохранять дух нестяжательства, когда приходится повседневно решать такие земные финансовые задачи?

— В наших региональных центрах в Донбассе работают в основном не штатные сотрудники, а добровольцы. Это люди, которые едут помогать в свой отпуск. Это опять-таки некая гарантия от всех обвинений: у нас 5 тысяч свидетелей нашей деятельности, которые сами там были, сами раздавали помощь и видели тех людей, которым мы помогаем.

Думаю, возможность участия в помощи любого человека — одна из самых важных вещей. Если все видят, что вы делаете, это — главный гарант вашей честности и того, что вы тратите средства на то, что действительно нужно.

В каждом гуманитарном центре мы фиксируем всех просителей и помощь, которую раздаем. Наша работа выстроена так, что мы всегда опираемся на информацию от епархиальных архиереев в каждом регионе.

— Из-за историй с недостоверными сборами военблогеров к сборам пожертвований начинают относиться недоверчиво. Как быть тем, кто хочет жертвовать, но беспокоится из-за возможного мошенничества?

— Здесь нужна прозрачность. Так, Синодальный отдел по благотворительности не имеет наличных средств: все пожертвования поступают на банковские счета в безналичной форме. За каждую копейку мы несем ответ, и это можно проверить.

Мы можем предъявить любому контролирующему органу в любой момент все, что мы потратили и куда. Поэтому если где-то ищут каких-то там скелетов в шкафу, то у нас и шкафа нет, можно не искать.

Милосердие в современном мире

— Молодежь сегодня очень сконцентрирована на личной эффективности и карьерных успехах. Они не жестокосердны, но в их список того, что должен делать реализованный человек, часто не входит помощь другим. Как можно было бы их к этому направить?

— Думаю, что, как и все предыдущие поколения, нынешнее способно совершать добрые дела. Сейчас изменился сам технологический фон — все можно сделать в виртуальном пространстве: и пожертвования отправить, и прочитать и увидеть историю.

Произошла технологическая перемена, но сердце человека не изменилось. А что касается нацеленности на что-либо, то это лучше, чем бесцельность. Хороший признак, когда человек нацелен на что-то, а не лежит на печи и ему ничего не надо.

— Вы упомянули изменение технологического фона. Сегодня очень популярна схема помощи другим через автоматизированные платежи, когда твои пожертвования списываются у тебя со счета сами. Может ли милосердие быть таким автоматическим или это уже не совсем оно?

— Милосердие никогда не будет автоматическим. Милосердие — это то, что тебя побуждает сделать пожертвование, это реакция сердца на чужое страдание.

Не думаю, что в технологии автоматических подписок есть проблема, поскольку и с ними мы сохраняем память о пожертвованиях. Мы ведь видим в банковских приложениях, что у нас списывается и сколько.

Поэтому даже с автоматическими платежами мы каждый раз возвращаемся к своему решению жертвовать, а раз мы возвращаемся, то, конечно, мы в этом и сердечно участвуем. Да и само то, что человеку вообще пришла мысль о подобном формате пожертвований, — это уже здорово.

О служении в семье и благодарности

— Как относиться к тем людям, которые не жертвуют, но при этом помогают своим ближним? У них крепкая семья, они все время и средства уделяют ей, не оставляя ни одиноких стариков, ни беспризорных детей. Можно ли считать такой подход достойной формой христианского служения?

— Конечно. Семья — это всегда форма христианского служения, потому что в семье всегда непросто. В ней у нас бывают конфликты, мы устаем, мы бываем слишком требовательны друг к другу, чего-то не понимаем, не умеем благодарить, не умеем терпеть.

Есть разные служения в смысле осуществляемой жертвы, и, создавая семью и проявляя свою заботу о ней, мы тоже жертвуем. Создание семьи меняет мир, поскольку учит других не словом, а примером.

— Мы часто оказываем помощь людям, которые и без нее получают плату за свой труд, когда оставляем чаевые или приносим подарки врачам или учителям. Следует ли отмечать их труд таким образом или средства лучше перенаправлять напрямую нуждающимся?

— Важнейшим свойством нашей души является благодарность. Благодарность должна быть к любым людям, вне зависимости от их достатка, нуждаемости. Потому что, если я буду помогать только нуждающимся, а человеку, который меня вылечил, накормил, обо мне заботился, не скажу хотя бы спасибо, не думаю, что меня можно назвать человеком духовно развитым.

Самое плохое, что сейчас можно наблюдать, — это то, что у нас часто вместо благодарности выходит какая-то требовательность, что все должны нам — должны подать, научить, вылечить. Никто нам ничего не должен.

Пусть человек имеет такую профессию, пусть это его работа, но на самом деле всякая услуга — это человеческое отношение. И если мне помогли где-то, то это здорово и за это нужно благодарить.