Разговоры Барака и Эпштейна: тайны репатриации и иудаизма в Израиле

В потоке обнародованных «файлов Эпштейна» были замечены «свидетельства», что якобы готовилась массовая кампания по обращению в иудаизм миллиона россиян и их отправке в Израиль. Хаим Бен Яаков, генеральный директор Евро-Азиатского Еврейского Конгресса, изложил свое мнение, которое мы помещаем здесь полностью, выделив значимые, на наш взгляд, фрагменты.

Гиюр, репатриация и утраченный контекст

Публикация фрагментов телефонных разговоров бывшего премьер-министра Израиля Эхуда Барака с Джеффри Эпштейном, датируемых 2013–2017 годами, мгновенно была включена в хорошо знакомый медиарежим: «закулисные элиты», «социальная инженерия», «демографические манипуляции». Следует отдельно отметить, что ряд событий и эпизодов, описанных в опубликованных материалах, безусловно, вызывают серьезные вопросы с точки зрения возможной торговли людьми, проституции и коррупции.

Общественное внимание было привлечено к фразам о «качественных русских», «миллионе», «избирательности» и «молодых девушках», но подобные темы десятилетиями обсуждались в Израиле публично, открыто и на всех уровнях. Эти обсуждения необходимо продолжить без «желтизны».

Массовая алия как системный вызов

Массовая репатриация из СССР и постсоветских стран, более миллиона человек, стала одним из крупнейших событий в истории Государства Израиль. Это была не просто волна иммиграции, а испытание всей израильской модели еврейской идентичности.

Сотни тысяч репатриантов прибыли в страну на законных основаниях в рамках Закона о возвращении, но не являлись евреями в галахическом смысле. Они были супругами, детьми и внуками евреев, так называемыми «социологическими евреями», выросшими в еврейских семьях, с той или иной еврейской исторической памятью.

Закон о возвращении и пределы согласия

С конца 1990-х годов дискуссия вокруг Закона о возвращении вышла на первый план. Следует подчеркнуть, что с 1970-х годов и до настоящего времени закон формально не менялся, однако его применение оказалось в центре острых общественных споров.

Вопросы звучали жестко: следует ли ограничить «параграф о внуках», не подрывает ли массовая нееврейская репатриация еврейский характер государства, где проходит граница между национальным государством и универсальными правами человека?

Эти дебаты велись не в кулуарах, а в Кнессете, на семинарах, в парламентских комиссиях, в университетах, в диаспоре, в Еврейском агентстве и крупнейших еврейских организациях постсоветского пространства.

Попытка институционального ответа

Ответом государства стала попытка найти интеграционный маршрут, не разрушая фундаментальных принципов. Так возникла комиссия под руководством профессора Яакова Неемана и, на ее основе, Объединенный институт изучения иудаизма — беспрецедентный проект, в рамках которого ортодоксальное, консервативное и реформистское течения впервые оказались под одной крышей.

Речь шла не о «массовом гиюре» и не о подмене Закона о возвращении, а о создании добровольного, образовательного, человечного процесса для тех, кто уже являлся частью израильского общества и искал путь осознанного присоединения к еврейскому народу.

«Качество» как слово без контекста

Наиболее остро была воспринята реплика Барака: «…мы сможем контролировать “качество” иммигрантов гораздо эффективнее, чем наши отцы-основатели…» Это язык, безусловно, этически проблемный.

Ранний Израиль принимал людей, спасая их от войн, голода и немедленной гибели. Постсоветская алия конца 90-х происходила в условиях информированности, мобильности и, пусть частичного, но осознанного выбора.

Под «качеством» в израильском политическом лексиконе конца XX-начала XXI века подразумевались не антропологические критерии, а интеграционный потенциал: участие в экономике, армии, гражданская лояльность, способность встроиться в общество.

«Еще один миллион» как риторическая формула

Особое внимание привлекла фраза: «…мы бы легко интегрировали еще один миллион [русских репатриантов]». В медиапространстве она превратилась в сюжет о «переговорах с Путиным».

В реальности же речь идет о ретроспективной оценке алии 1990-х годов, которая действительно радикально изменила Израиль: в науке, культуре, армии, экономике и политике.

«Миллион» — это метафора демографического рычага, а не проект. А упоминание Путина — всего лишь риторический жест масштаба, а не свидетельство демографических договоренностей.

Эпштейн как усилитель

Присутствие Джеффри Эпштейна придает разговору оттенок цинизма и аморальности. Тот, кто хоть немного знаком с Бараком, знает его стиль: надменность и подчеркнутая циничность.

Вы хотите такого друга? Зависит от того, что понимать под дружбой. Смех Эпштейна «за кадром», реплики о «молодых симпатичных девушках» усиливают ощущение безвкусия и безответственности. Каждый может подобрать для этого свое определение, но проблема, о которой он говорит, реальна и никуда не исчезла.

Ответственность государства и пределы терпения

Покойная Рут Габизон, одна из крупнейших израильских философов права, неоднократно подчеркивала: Израиль не может определять себя исключительно через галахические критерии, игнорируя социальную реальность, которую он сам сформировал.

Если государство предоставляет людям право на репатриацию, гражданство, службу в армии и участие в общественной жизни, оно не вправе оставлять их в состоянии постоянной «временности», особенно в вопросах личного статуса: брака, семьи, принадлежности.

Отказ искать решения в сфере гиюра и личного статуса ведет не к «сохранению еврейского характера».