Под огнём и в грязи: как приход в прифронтовом Лисичанске три года спасает людей

После того как летом 2022 года боевые действия пришли в Лисичанск, настоятель храма святителя Митрофана Воронежского протоиерей Николай Ткач и его супруга Дарья организовали на своем приходе сбор и раздачу гуманитарной помощи для земляков.

Через год их приход стал одним из центров помощи Патриаршей гуманитарной миссии на Донбассе. Этот опыт уникален, потому что Лисичанск — закрытый город, откуда уехало почти все трудоспособное население.

Там нет воды, отопления в домах, регулярные перебои с электричеством. Город бомбят дроны, так как фронт находится неподалеку. Однако за три с половиной года приход помог тысячам людей, реализовал несколько социальных проектов, часть которых работает и сегодня.

К своим под обстрелом

В один из мартовских дней 2025 года по разбитой дороге из села Верхнекаменское в Лисичанск шли нагруженные вещами шесть человек. Один из них вез тележку, на которой сидела старая женщина. Это были последние жители разбитого в ходе боев села.

Когда утром дрон «Баба-яга» сбросил мину на подвал, где все они прятались, Виктория с мужем Сергеем поняли, что нужно бежать. Они уже знали, что этот дрон не успокоится, пока не разбомбит все до основания.

Идя по мартовской грязи, Виктория не обращала внимания на летевшие за ними украинские дроны, а все время смотрела под ноги, боясь наступить на незаметную в слякоти мину.

Она вспомнила, как в апреле 2022 года они с Сергеем уехали из Лисичанска к родителям в деревню, но скоро война пришла и туда. Как почти три года вчетвером жили в подвале под постоянными обстрелами без света, газа, воды, отопления.

Вспомнила, как волонтеры и баптисты предлагали всем уехать на Украину, что и сделали большинство односельчан, но они мечтали вернуться в родной Лисичанск.

Вдруг резкий хлопок прервал ее мысли. Сергей, везший старушку, наехал колесом тележки на «лепесток», но, к счастью, никто не пострадал. Дальше бабушку понесли на одеяле.

«Мы уже были в поле, когда нас догнали два дрона-камикадзе, — рассказывает Виктория. — Мы бросились врассыпную. Сергей и наш односельчанин Алексей побежали в посадки, а мы с соседкой Светой стали бегать от дронов по полю».

Дроны тоже остановились, наблюдая за ними. К ним подбежал муж Виктории Сергей и закричал, чтобы они встали на колени. Они втроем встали на колени перед дронами, сложили ладони на груди и стали просить, чтобы их не трогали.

Но через минуту дроны вновь двинулись на них. Они опять разбежались. Один дрон догнал Сергея, и Виктория услышала взрыв. Она закричала и упала на землю.

К ней подлетел второй дрон и завис метрах в пяти. Виктория заплакала и стала умолять операторов дрона не убивать ее. Она боялась, что больше никогда не вернется домой.

«Свету я не видела. На поле я осталась одна. Наверное, меня пожалели, или их целью были только мужчины, не знаю. Дрон, не причинив мне вреда, полетел обратно в деревню», — вспоминает Виктория.

Немного успокоившись, она подошла к телу мужа, искромсанного взрывом. Мысленно попросила прощения за все и пообещала, что вернется за ним при первой возможности.

Скоро она встретила Свету, а потом и Алексея, они прятались в посадках. Мама Светы, та самая старушка (ей было 84 года), умерла, не вынеся переживаний.

К вечеру, периодически прячась от дронов ВСУ, они втроем добрались до наших позиций. Скоро подошли и родители Виктории.

Помощь в Лисичанске

В Лисичанске все получили от мэрии гуманитарную помощь, в центре Патриаршей гуманитарной миссии — продукты и вещи. Им помогли финансово, устроили на ночлег.

А позже способствовали в получении российских документов, пенсионерам оформили пенсии, нашли временное жилье. Эта помощь продолжается и сейчас.

Центр помощи Патриаршей гуманитарной миссии в Лисичанске существует при храме святителя Митрофана Воронежского уже три года. Руководит им супруга настоятеля протоиерея Николая Ткача Дарья.

Подвиг веры

Храм святителя Митрофана Воронежского в Лисичанске еще до специальной военной операции был известен тем, что среди его прихожан было много молодых людей в возрасте до 35 лет.

«Воскресную школу у нас посещало примерно 50 детей, — рассказывает Дарья Ткач, — для которых, помимо духовного образования, мы организовали мастер-классы».

С началом военных действий (в марте 2022 года) от многочисленного прихода осталось чуть больше 30 человек, в основном одинокие пожилые женщины. Несмотря на обстрелы города, они приходили на молитву.

Чтобы прихожане не теряли связь друг с другом, отец Николай создал групповой чат, объединивший в соцсетях около 200 человек. Пока работал интернет, ежедневно по вечерам устраивали перекличку.

Настоятель также установил ежедневное вечернее молитвенное правило, когда весь приход, даже те, кто уехал из города, молились в одно время. Это духовно укрепляло и сплачивало прихожан на протяжении года.

Позже выяснилось, что никто, за кого молились, не погиб. Были случаи, когда при обстрелах снаряды ложились вокруг домов, где жили прихожане, но их дома словно были хранимы невидимой рукой.

Когда стало очень «жарко», отец Николай отправил супругу с детьми в безопасное место, но сам остался в городе. В Лисичанске не было:

• связи,
• света,
• газа,
• отопления,
• воды.

Люди готовили еду на печках и кострах во дворе. А просфоры для всех пяти действующих храмов выпекала одна прихожанка, у которой была дровяная печь.

Богослужения совершались только в воскресенье и по большим праздникам. Отец Николай ездил на Литургию на велосипеде, и часто его дорога превращалась в лабиринт — из-за обстрела приходилось все время менять маршрут.

«Постоянные бомбежки заставили нас перебраться из храма в подвал соседнего здания, бывшего «Детского мира», там и служили. На каждой службе все обязательно исповедовались и причащались», — уточняет священник.

«Я не мог бросить своих прихожан»

«Почему вы не уехали хотя бы на два-три месяца, вы же могли погибнуть? Никто не осудил бы, ведь у вас трое маленьких детей», — спрашивают священника.

«Я не мог бросить своих прихожан, — отвечает отец Николай. — Каждый раз, слушая истории, как эти бабушки добирались до храма, я видел, как сильна их любовь к Богу и вера».

«Для них каждый раз эта дорога в храм была подвигом веры. С кем бы они остались, как бы горько им было одним? Как потом я смотрел бы им в глаза? Чем оправдался бы перед Господом?»

В это же время в Северодонецке, — продолжает священник, — днем и ночью горевшем под ракетными и минометными обстрелами, в подвале собора Рождества Христова вместе со своей паствой молился наш архипастырь — митрополит Северодонецкий и Старобельский Никодим, который тоже никуда не уехал.