Испортить воздух

Нельзя просто войти в комнату к чужому человеку и громко испортить воздух. Если не верите – попробуйте. Но лично я вам не советую. Не то, чтобы я проверял… Просто так не принято. И, возможно, не принято по той самой причине, что кто-то попробовал, и это никому не понравилось.

Нельзя забраться в чью-нибудь душу, полазить там полчасика, рассмотреть невнимательным взглядом картинки на стенах, провести пальцем по какой-нибудь слегка пыльной полке, собрав все, что собирается в таких случаях, и вынести очень полезный вердикт: «Все, что ты делаешь – фигня.»

Нельзя. Но кто нам запретит? Мы раздаем оценки направо и налево, словно неудавшиеся училки. Знаем, как быть не должно. О том, как должно быть, наши представления чуть более туманны. Как сделать так, чтобы то, что должно быть – было, лучше нас не спрашивать. В конечном счете, нельзя же войти в комнату к чужому человеку и громко испортить воздух.

Моя стремительно растущая дочь каждую неделю приносит на мой суд какой-нибудь рисунок, играет какую-нибудь новую песенку на клавишах, рассказывает о новой сумасшедшей идее. И она потихоньку учится не пускать к себе в душу кого попало. Чтобы не разглядывали картинки, не проводили пальцами и не выносили вердиктов. Ее глупый отец уже неоднократно «портил воздух», поспособствовав в этой немудреной науке закрывания души от посторонних. Он раскаивается.

Большинство людей, когда их спрашиваешь, говорят, что в окружающих они особенно ценят искренность. Мы уважаем смельчаков, решивших не прятаться за масками и предстать перед миром как есть, без грима. Каждый раз, когда допущенный до глубин души оценщик выносит какой-нибудь «полезный вердикт» одним искренним смельчаком становится меньше.

Отныне, когда во мне будет просыпаться оценщик, я постараюсь прогонять его куда подальше. Ведь в мире все меньше этих искренних смельчаков, готовых допустить нас до потаенных уголков своих мыслей и чувств, несовершенных, но настоящих. И без них нам остается только испорченный воздух.