Кто мы и кому принадлежим: библейский взгляд на поиск идентичности

Кто я? И как мне это узнать? Эти вопросы столь же древни, как и само человечество, их задавали в античном мире, задают и сегодня. Ещё в IV веке до нашей эры призыв «Познай самого себя» был начертан над входом в храм Аполлона в Дельфах.

За несколько столетий до этого царь Давид задавался похожим вопросом о значимости человека: «Что есть человек, что Ты помнишь его, и сын человеческий, что Ты посещаешь его?» (Пс. 8:5, Синодальный перевод). Опираясь на Книгу Бытия, он дал ответ: «Не много Ты умалил его пред Ангелами: славою и честью увенчал его; поставил его владыкою над делами рук Твоих; все положил под ноги его» (ст. 6-7).

Хотя в Библии гораздо больше сказано о том, что значит быть человеком, слова Давида указывают на нечто фундаментальное: вопрос «Кто я?» неотделим от вопросов «Что я?» и «Какова моя цель?».

Четыре подхода к поиску себя

В этой краткой статье невозможно охватить всё, что Писание говорит на эту тему. Моя цель скромнее: выделить четыре разных подхода к поиску ответов — подходы, которые соперничают друг с другом не только в мире, но и внутри церкви.

1. Традиционный подход (эссенциализм)

Традиционный подход (иногда называемый эссенциализмом) рассматривает идентичность как нечто данное нам, что следует принять и в соответствии с чем жить. В этом есть великая мудрость, ведь стоит лишь немного поразмыслить, чтобы понять: то, кто мы и что мы, определяется рядом факторов, которые нам неподконтрольны.

Например, место рождения, родители, пол или данное при рождении имя. Более того, идентификация людей через такие признаки полностью соответствует библейскому подходу. Вспомните момент из Евангелия от Иоанна, где Филипп говорит Нафанаилу: «Мы нашли Того, о Котором писали Моисей в законе и пророки, Иисуса, сына Иосифова, из Назарета» (Ин. 1:45).

Имя, место, пол и родственные связи — ключевые элементы идентичности. Даже для Иисуса! Эти черты по-прежнему лежат в основе того, как мы определяем себя сегодня.

2. Конструктивистский подход

Однако традиционный подход находится в заметном противоречии с более современным — конструктивизмом. С этой точки зрения, идентичность — это то, что мы создаём; это проект, который мы предпринимаем, а не дар, который получаем.

Как следствие, многие уже не спрашивают «Кто я?», а скорее: «Как я себя идентифицирую?». И здесь есть доля правды, ведь многое в нас не высечено в камне. Именно поэтому мы (справедливо) говорим о формировании идентичности у детей.

По мере взросления мы получаем различный опыт и принимаем решения, которые формируют то, кем мы становимся и как проявляем себя в мире. Таким образом, идентичность состоит как из первичных, так и из вторичных элементов.

3. Синтетический подход (интеракционизм)

Некоторые, вместо того чтобы выбирать между эссенциализмом и конструктивизмом, избрали средний путь, утверждающий части обоих. Синтетический подход (иногда называемый интеракционизмом) признаёт различие и взаимосвязь между фиксированными и гибкими элементами идентичности.

Традиционный подход никогда не отрицал, что в нас есть что-то, что можно изменить — например, имя или место жительства, — так что различие здесь скорее в деталях и степени.

Ключевая проблема: «А кто сказал?»

При любом из этих подходов проблема для секуляриста — это вопрос «А кто сказал?». Кто определяет, что можно изменить, а что нет? Кто решает, что первично, а что вторично?

С библейской точки зрения ответ на последний вопрос очевиден. Если что-то Писание и делает совершенно ясным, так это то, что Бог очень серьёзно относится к нашим телам; они — ключ к тому, кто мы и что мы.

Но если мы откажемся от этого мировоззрения — и особенно если заменим его конструктивистской перспективой — ответ может показаться не таким уж очевидным.

Истинный ответ: «Чей я?»

Даже традиционный и синтетический подходы к идентичности, будучи в чём-то менее запутанными, столкнутся с проблемами, если будут игнорировать Бога. Не только отрицая Его существование, но и — поскольку мы созданы Им и для Него, как хорошо сказал Августин — не находя покоя (и самих себя), пока не обретём их в Нём.

Таким образом, мы никогда не начнём понимать, кто мы, пока сначала не поймём, чьи мы. Богослов Майкл Хортон кратко выражает эту мысль: «„Я“ — понимаемое как автономный индивид — не существует».

Вот почему так называемый парадокс идентичности (мы не находим себя, заглядывая внутрь себя) на самом деле не так уж парадоксален. Мы не находим себя, глядя внутрь, потому что мы не самодостаточны. Мы находим себя, только глядя вовне — на других и, в конечном счёте, вверх — на нашего Творца.

И так же, как мы не создали себя сами, мы не можем и искупить себя. Вот почему мы, христиане, говорим об обретении своей идентичности во Христе. Неудивительно, что Иисус сказал: «Сберегший душу свою потеряет ее; а потерявший душу свою ради Меня сбережет ее» (Мф. 10:39).

Ибо только Он, Спаситель грешников, может научить нас правде о нас самих, преобразить нас в наше истинное «я» и дать нам возможность исполнить наше Богом данное предназначение.