Пастор с лицензией на полёты: как священник нашёл свободу в небе

Обычно наличие лётного удостоверения ассоциируется с бизнесменами или политиками. Как же вы, будучи теологом, увлеклись авиацией?

Штефан Фишер: В детстве я на самом деле хотел стать пилотом вертолёта. Но в то время было только три пути: через полицию, через бундесвер или за собственные деньги. Последний вариант стоил 150 000 евро, а таких сумм у нас не было. А в бундесвер я идти не хотел.

Потом мне случайно довелось совершить ознакомительный полёт на сверхлёгком самолёте в Вайдене, где есть лётная школа. Владелец спросил меня, почему бы мне самому не получить лицензию. Эта мысль меня не отпускала.

Доступный путь в небо

Сегодня я беру в чартер небольшой спортивный самолёт один-два раза в месяц. Лицензия спортивного пилота была просто дешевле, а для её получения за два года нужно налетать меньше часов и совершить меньше посадок, чем для других лицензий.

Что вас, как теолога, так завораживает в полётах?

Фишер: Завораживает то, что внизу всё становится маленьким и далёким. Мой последний маршрут на сверхлёгком самолёте был вскоре после Рождества — в Кульмбах и обратно.

Для меня это моменты, когда голова освобождается, и я думаю: вот, повседневность полностью исчезла. Это чувство свободы и простора. Это сознательный противовес работе.

Бог не на небе, а на земле

Для меня в полёте нет ничего духовного. В воздухе я слишком сосредоточен на технике и наблюдении за воздушным пространством.

У моего лётного инструктора была любимая шутка, когда я приходил на аэродром: «Вот идёт пастор, сейчас снова полетим к шефу наверх». Позже я сделал из этого радио-проповедь с посылом: Бога нужно искать не наверху, а внизу, среди людей.

Бывает ли у вас угрызения совести из-за расхода топлива и воздействия на окружающую среду, когда вы в небе?

Фишер: Никто не может всё делать всегда правильно. Эта дискуссия морально перегружена, мол, «ты за час полёта сжигаешь десять литров бензина».

При этом я на службе проезжаю на машине гораздо больше и наношу окружающей среде куда больший вред, чем за те три часа, что летаю. Я, кстати, не езжу в отпуск.

Человек всегда грешен, он никогда не делает всё правильно. Но он должен постоянно задаваться вопросом: могу ли я это оправдать? Что касается меня — полёты я могу оправдать.