Будущее церковных зданий касается всех нас

02.04.2026 Новость

Многофункциональное использование церквей – вызов и возможность

Содержание своих церквей в обозримом будущем станет непосильной задачей для немалого числа церковных общин. Для их сохранения требуются новые идеи и сотрудничество. Два признанных эксперта – оберландескирхенрат Адальберт Шмидт, ответственный за управление недвижимостью в земельной церкви Ганновера, и уполномоченный Евангелической церкви Германии (EKD) по вопросам культуры Йоханн Хинрих Клауссен – обсуждают вызовы и возможности на пути к многофункциональному использованию церковных зданий в будущем.

У евангелической церкви около 20 000 церквей и часовен, почти 17 000 из них находятся под охраной как памятники архитектуры. Многие нуждаются в ремонте. Как церкви следует обращаться с этим наследием в условиях скудных бюджетов?

Йоханн Хинрих Клауссен: Конечно, бережно и обдуманно, потому что это большое христианское и культурное наследие. Но мы также должны трезво смотреть на то, какие здания мы можем продолжать использовать и поддерживать, для каких целей и в какой форме. Здесь есть различные возможности: сохранять церковные здания в собственности общины и использовать их для богослужений. Или интегрировать другие церковные функции, например, отказаться от общинного дома и построить помещения для собраний внутри церкви. Конечно, есть также возможность что-то разработать вместе с другими партнерами из общественной сферы – для совместного использования и финансирования. Или же передать – лучше всего на правах наследственной аренды – здание надежным партнерам, которые обеспечат его совместимое использование. Наконец, всегда остается вариант отказаться от здания, демонтировать его. Особенно тогда, когда ремонт нецелесообразен, неосуществим или вообще не по карману. Тогда эту землю можно заново освоить. При этом, помимо финансового аспекта, стоит подумать, не может ли это место по-прежнему оставаться своего рода церковной контактной площадкой, например, через жилищные проекты.

Адальберт Шмидт: Осмотрительность чрезвычайно важна. Это здания, которые на протяжении долгого, долгого времени были доверены церквям и церковным общинам, они часто очень впечатляюще формируют облик населенных пунктов. Конечно, лучше всего было бы, если бы можно было самим продолжать использовать, финансировать и содержать эти здания. Это было бы гарантией их сохранения. Но в прежнем объеме это в будущем уже будет невозможно. Потребуется другое, параллельное участие государственных органов и/или гражданского общества. Только во взаимодействии можно сохранить это наследие в большом объеме.

В 2023 году вы в программном документе прогнозировали, что примерно треть церковных зданий к 2060 году больше не сможет использоваться и содержаться в прежней форме. Можете ли вы еще раз уточнить, о каких и скольких зданиях на самом деле идет речь?

Шмидт: В общем виде это очень сложно сказать. Фрайбургское исследование о членстве в церкви и церковном налоге в своей первой версии исходило из того, что финансовая состоятельность церквей к 2060 году уменьшится на 50 процентов. Эти цифры после обновления исследования сместились. То есть, состоятельность церквей начинает ощутимо снижаться уже значительно раньше. Цифры, которые приводятся в тексте о церковных памятниках архитектуры, который я написал вместе с католическим коллегой, следуют этой общей церковной состоятельности. Это не обязательно должно означать, что количество зданий будет сокращено соответствующим образом. Тем не менее, конечно, напрашивается вывод: если у тебя на 30 процентов меньше возможностей, возможно, уже к 2040 году, то стоит задуматься и о фонде зданий, содержание которого требует немалых денежных средств. Особенно церковные здания, тем более охраняемые как памятники, требуют повышенных строительных и эксплуатационных затрат. Поэтому есть некоторые региональные церкви в составе EKD, которые прямо заложили 30- или даже 50-процентную планку в качестве ориентира в свои программы по зданиям.

«В городе больше возможностей для непосредственного последующего использования.»

Есть ли значительные различия между городом и деревней?

Клауссен: Конечно, но город не равен городу, а деревня не равна деревне. Есть сельские регионы, где только главные деревни имеют особо значимую церковь. Ее, конечно, не тронут. Но есть и регионы, особенно в Средней Германии, где в каждой самой маленькой деревне есть своя церковь, но сегодня там почти не живут члены церкви. Там не удастся сохранить каждую деревенскую церковь, как бы идиллически она ни выглядела. Это существенно зависит от того, есть ли на месте люди, которые вытупают за свое церковное здание. При соответствующей вовлеченности обычно находятся пути. Иначе обстоит дело в западно-германских метрополиях. Там после Второй мировой войны была огромная строительная активность. Благодаря этому возникли отчасти великолепные современные постройки, но и много посредственных, часто плохо построенных. Некоторые из них к настоящему времени достигли конца своего жизненного цикла.

Шмидт: В городе больше возможностей для непосредственного последующего использования – например, совместно с другими религиозными общинами, а также государственными или гражданскими учреждениями. В деревне у нас скорее исторические церковные здания, которые имеют большое значение для формирования облика населенного пункта, но зато меньше финансовых и содержательных возможностей совместно «оживлять» эти места.

Кто же решает, какое здание сохранить, а какое оставить?

Шмидт: В конечном счете это решает соответствующий собственник, обычно местная церковная община, которой, как правило, и принадлежит церковное здание. Однако часто решение церковного совета или пресвитериума о передаче или изменении назначения церквей еще должно быть одобрено соответствующей земельной церковью. Параллельно на уровне региона, церковного округа или земельной церкви существует так называемое планирование потребности в зданиях или концепция зданий. Там смотрят, какие здания необходимы для какого региона или как распределить здания по региону, чтобы использовать их разумно и экономически оправданно.

Клауссен: Важно, чтобы разные уровни церковной организации хорошо взаимодействовали. Церковные общины как собственницы и конечные лица, принимающие решения, часто сильно напряжены или даже перегружены этой задачей. Поэтому им нужно хорошее сопровождение со стороны церковного округа, согласованное с земельной церковью. Хорошие решения могут быть приняты только в том случае, если эти уровни гармонируют, а также если общественность, коммуна, охрана памятников и градостроительство вовлечены надлежащим образом. В теме зданий, конечно, большую роль играют эмоции. Легко возникают обиды и жесткие конфликты. Тем важнее пытаться решать проблемы коллегиально.

Шмидт: У нас в церковных советах часто уже нет специалистов. Вопросы развития зданий не в последнюю очередь по этой причине могут становиться затяжными, проблематичными, спорными и очень эмоциональными процессами. И это хорошо, что церковным общинам нелегко даются такие решения. Но тогда они часто и длятся долго. И не всегда приводят к тому, что все довольны.

Клауссен: Очень важно разрабатывать и осваивать хорошие формы участия. У нас в евангелической церкви есть долгий и хороший опыт. Мы должны привнести его сюда и еще расширить.

А есть ли эстетико-архитектурные критерии – чтобы, например, не получилось так, что в основном отдаются современные церкви?

Клауссен: Здесь нет однозначной тенденции, есть разные позиции. Есть традиционалисты, которые хотят сохранить свою старую, охраняемую как памятник церковь. И есть скорее модернисты, предпочитающие современную архитектуру. Во многих случаях добавляется аспект памятника культуры, который следует сохранить. С другой стороны, есть и вопрос пастора: где я вообще могу вести хорошую общинную работу? Здесь больше подходят общинные центры, даже если они не так красивы. Наконец, добавляется юридическая сторона, финансовая, строительно-техническая и так далее, так что единого решения быть не может. Действительно нужно рассматривать каждое место, каждую общину, каждую церковную постройку индивидуально и затем принимать решение.

Шмидт: Я бы действительно не стал обобщенно говорить, что церкви 1960-х годов первыми падут жертвой соображений о сокращении. Просто нужно видеть: церкви, не находящиеся под охраной как памятники, открывают больше возможностей для преобразования. Если вы хотите встроить в церковь общинные помещения или офис, или же санитарные узлы, которые нужны для многофункционального использования, то в зданиях, не являющихся памятниками, это, конечно, значительно проще. В остальном мы обязаны соблюдать и учитывать законы об охране памятников земель и государственно-церковные договоры. Это, в свою очередь, параллельно идущие процессы при соответствующих концептуальных размышлениях, которые часто не облегчают принятие решения.

Какое влияние должны оказывать церковные общины на будущее использование своих зданий?

Клауссен: Без участия церковной общины ничего не получится. Даже там, где она отдает здание, она все равно остается с ним связанной. Хотя бы в общественном мнении. Поэтому очень важно, чтобы общество наконец осознало, что будущее церковных зданий – не просто внутрицерковная проблема. Это касается всех нас. Поэтому мы очень заинтересованы в том, чтобы в это вовлекались деятели из общества, культуры и политики. Но никогда без церковного участия. Этот баланс мы должны найти. В одиночку мы больше не можем, но вместе с другими – можем.
При этом ключевого слова «охрана памятников» недостаточно. Лучше совместно разработать идею, как церковное здание может функционировать как дом для общественной жизни.

«Желательно, чтобы церковная община оставалась вовлеченной. Но мы также должны честно смотреть на собственные силы.»

Шмидт: Церковная община, как правило, является собственницей здания и решает изначально, что с ним произойдет. Тем самым она, конечно, также оказывает влияние. Затем важно, что должно произойти со зданием, если оно действительно будет использоваться, например, совместно с другими учреждениями. Это нужно совместно согласовывать, так же как, например, будущее содержание здания и обеспечение эксплуатации – все то, что до сих пор лежало только на церковной общине. Речь идет о содержательном наполнении, но также об отоплении или энергоснабжении.
Церкви уже призваны следить за тем, что происходит со зданием. Если это совершенно не соответствует христианскому образу человека, то внешнему использованию тоже есть пределы. Из-за формирующей силы зданий – они, возможно, веками были церковью – мы должны за этим следить. Границы возможного, конечно, не всегда можно установить совершенно четко и жестко, они также подвержены развитию. Здесь тогда вступает в игру и теология, которая должна определить роль зданий и показать перспективы. При использовании другими религиями или политическими институтами есть точечные ограничения. Но эти границы, конечно, тоже постоянно развиваются. Как именно и куда – это не поддается точному прогнозу.

Должна ли община как совладелец церковного здания обязательно оставаться в лодке?

Клауссен: Конечно, желательно, чтобы церковная община оставалась вовлеченной и присутствующей. Мы должны быть честны: решения, особенно негативные, нужно принимать, выдерживать и реализовывать. Здесь четкое прощание может быть лучше, чем половинчатое промежуточное решение. Я бы выступал за то, чтобы всегда честно смотреть на собственные силы и возможности.

Шмидт: Если церковь остается в лодке, то она остается и ответственной, и должна участвовать в формировании. И тогда, конечно, снова возникает административная и кадровая нагрузка, которую нужно нести. Будут случаи, когда церкви будут расставаться со зданиями и, например, продавать их. Тогда должен быть возможен и разрыв. Но это также означает, что нужно уметь выносить то, что церковь используется иначе, другими людьми, в другой функции, с другим содержанием, или, возможно, – как ultima ratio – даже сносится. В фандрайзинге есть понятие «институциональной готовности». Церковь должна стать готовой открыться и, собственно, также попрощаться. Но и гражданское общество должно быть готово вступить во взаимодействие с церковным зданием, если оно использует его совместно. Для обеих сторон это не совсем просто, это процесс обучения, в котором, как можно предвидеть, также будут возникать конфликты. Нужно будет научиться сотрудничать. Растерянность или опасения должны уступить место позитивной открытости перед вызовом. Думаю, это тоже получится. Я в этом оптимист.

Сколько скалолазных церквей, церковных кафе, колумбариев и библиотек нужно республике? Какие еще формы последующего использования могли бы быть?

Шмидт: У нас уже есть большое разнообразие: есть церкви как спортивные залы, школы и церковные здания, ставшие жильем. Здесь, в земельной церкви Ганновера, у нас есть, например, студенческое общежитие, репетиционные залы для хоров или церковные помещения, в которых теперь размещаются районные центры. Последнее, на мой взгляд, очень красивое решение, которое есть и в других местах, например, в Гамбурге. Далее у нас есть мемориалы, музеи, есть детские сады в бывших церквях и библиотеки. На Реннштайге есть так называемая церковь для ночлега, для паломников и туристов. Тоже очень красивая идея. Самое экзотичное, что я слышал, были запросы от девелопера, который хотел разместить центры обработки данных. Из-за конструкции здания, прочной кладки и прохладного микроклимата церковь кажется особенно подходящей и для этого. Так что, я думаю, креативность безгранична. И мы также зависим от того, что к нам приходят люди с хорошими идеями.

Клауссен: Есть также меняющиеся модные идеи, которые какое-то время ходят по стране. Несколько лет назад это были молодежные и диаконические церкви, сейчас как раз скалолазные. Культурный офис EKD в прошлом году опубликовал книгу под названием «Жизнь вместо пустоты», представляющую удачные примеры. В настоящее время мы думаем о том, чтобы со стороны EKD и земельных церквей создать веб-сайт, на котором мы будем представлять значимые случаи изменения назначения, чтобы заинтересованные лица из церкви, общества и СМИ могли вдохновляться.

Шмидт: С точки зрения градостроительного права церкви часто находятся на так называемых резервных территориях, зарезервированных для церковной деятельности, то есть богослужений и пастырской заботы. Нельзя просто так сделать из них районный центр и полностью изменить их содержание, это должно быть одобрено соответствующим местным органом власти. Территорию, возможно, придется заново планировать в строительном отношении. Этот процесс, который предписывает наша правовая база, также может быть длительным. Видно, сколько участников с юридически установленными полномочиями может быть в проекте по изменению назначения. Господин Клауссен упомянул охрану памятников, помимо этого есть, среди прочего, еще противопожарная защита и требования по охране труда.
Кроме того, в проектах конверсии возникает также вопрос: что происходит с убранством, которое регулярно является частью памятника? Органы, алтари и другие произведения искусства отчасти прочно встроены. Для предметов искусства часто нужно учитывать авторские права. Можно спросить: почему нельзя быстро убрать несколько скамей и начать перестройку? Так быстро и просто это не происходит. Но, к счастью, всегда находятся люди, которые берутся за эти сложные процессы и занимаются ими, даже если нужно, в течение более длительного времени. Ради зданий и сохранения культурного достояния.

Любое изменение назначения зависит от финансирования. Какие модели здесь существуют?

Шмидт: В настоящее время около 10 процентов бюджетов региональных церквей используется на содержание зданий. Это огромные суммы, в крупных церквях шести- и семизначные суммы при строительных мероприятиях не редкость. Церкви не смогут нести это в долгосрочной перспективе для всех зданий, это нужно сказать совершенно четко. Независимо от отдельных частных пожертвований, должны будут возникать смешанные финансирования с государственным участием. Есть фонды поддержки от федерации, земель и ЕС, но они тоже не все открыты для церковных зданий. Особенно сложно с ремонтом отопления и энергетической санацией. Здесь, конечно, в будущем еще придется вести переговоры с федерацией и землями о том, не может ли быть больше возможностей, когда потребность и нужда станут больше. Многие до сих пор верят, что у церквей есть почти неограниченные средства, чтобы содержать свои здания в идеальном состоянии. Это уже сейчас не так, а в будущем будет еще меньше.

А государственные казны тоже не станвятся полнее. Не могли бы тогда другие модели играть большую роль, например, фонды?

Шмидт: Вопрос в том, в каких рамках такая модель может применяться. Если вы становитесь собственником здания, вы всегда должны платить налог на приобретение земельного участка и нести полную ответственность за эксплуатацию. Хотят ли фонды этого в большом масштабе, я не знаю. Я думаю, что на местном уровне это может хорошо работать. Но для централизованного, крупного фонда для церковных зданий у меня на данный момент не хватает финансовой и административной фантазии. Он должен был бы быть оснащен колоссальными средствами, а откуда они должны взяться? До дальнейшего, вероятно, останется так, что соответствующая собственница, то есть церковная община, смотрит, что она может организовать на месте и какие средства для этого где и у кого может привлечь.

Клауссен: Есть ряд возможностей помимо привычной до сих пор модели организованной церкви. Можно подумать о кооперативах или церковно-строительных обществах. Здесь нужно быть открытым и креативным.

Шмидт: Нет единственного большого решения, а действительно, как говорит господин Клауссен, много замечательных моделей и дифференцированных решений, которые в отдельности на местах прекрасно работают.

Интервью: Йорг Эхтлер