Барт Эрман хочет мораль Иисуса без Бога Иисуса

Барт Эрман построил карьеру на критике христианства. Ныне вышедший на пенсию профессор религиоведения в Университете Северной Каролины в Чапел-Хилл и плодовитый автор книг по Новому Завету и ранней истории церкви, Эрман учился у известного консервативного ученого Брюса Мецгера и получил как степень магистра богословия, так и докторскую степень в Принстонском университете. Несмотря на такое образование, он в конечном итоге отверг христианскую веру и теперь открыто отрицает, что Иисус является Богом и Спасителем.

Но это не значит, что он считает Христа всего лишь заурядным религиозным учителем.

Фактически, его последняя книга, Возлюби ближнего твоего, утверждает обратное. Эрман заявляет, что в жестоком древнем мире, где греки и римляне в значительной степени не проявляли заботы о чужаках, Иисус представил радикально ново нравственное видение: забота о «меньших из сих». По мнению Эрмана, христианство фундаментально изменило нравственное сознание западной культуры, научив людей любить и помогать незнакомцам.

В своем блог-посте о книге Эрман говорит:

«Это чувство моральной обязанности перед нуждающимися незнакомцами не заложено в древней человеческой ДНК и не существовало в корнях нашего западного культурного наследия... Ощущение, что кто-то должен помогать случайным незнакомцам в далеких местах, просто не было частью морального уравнения... Я утверждаю, что по мере распространения христианства в древнем мире после смерти Иисуса оно произвело революцию в понимании этических обязательств, приведя к фундаментальной трансформации нравственного сознания Запада».

По иронии судьбы, аргументация Эрмана в итоге подтверждает то, что христиане утверждали на протяжении долгого времени: Иисус действительно изменил мир. Но подумайте об очевидном следствии утверждений Эрмана.

Если мораль развилась просто в ходе общественного развития, то моральные ценности изобретаются, а не открываются. Учения Иисуса при таком подходе могут быть восхитительными, но они не являются объективно истинными. Они стали предпочтениями, на которых человечество в конце концов остановилось: утонченные культурные вкусы, а не вечные моральные реальности.

Объективный Божий закон в наших сердцах

Писание представляет совершенно иную картину.

Оно учит, что мы открываем, а не изобретаем мораль, и что она объективна и врождена нам. Библия говорит: «Закон Господа совершен» (Пс. 19:7) и что мы знаем его инстинктивно: «Ибо когда язычники, не имеющие закона, по природе законное делают, то, не имея закона, они сами себе закон: они показывают, что дело закона у них написано в сердцах, о чем свидетельствует совесть их и мысли их, то обвиняющие, то оправдывающие одна другую» (Рим. 2:14–15). 

Эрман отвергает это, потому что он отвергает концепцию благого и совершенного Бога, от которого исходит объективное добро и зло.

В недавнем интервью, которое Эрман дал христианскому апологету Шону Макдауэллу на эту тему, Эрман сказал: «У меня нет доступа к какой-либо универсальной объективности», указывая, как и многие другие скептики, что не существует объективного морального добра и зла, которое служило бы руководством для нашего этического поведения. Макдауэлл возразил ему наглядным этическим примером: пытать ребенка ради развлечения. Конечно, утверждал Макдауэлл, это «универсально»/объективно неправильно.

Ответ Эрмана был: «Нет, я так не думаю».

Эрман продолжил, сказав:

«В древнем мире, например, люди, которые также были человеческими существами, часто практиковали детские жертвоприношения. Это часто было очень болезненно. Они думали, что поступают правильно. Вы можете утверждать, что они не понимали объективной истины морали, или вы можете сказать, что на самом деле эта моральная истина, которую мы считали объективной и доступной каждому, была им недоступна».

Этим Эрман совершает ошибку, которую делают многие другие, отождествляя сущее с должным; то, что люди делают морально, с тем, что они должны делать. Но это неудивительно, поскольку он отвергает объективную мораль, и как только это сделано, остаётся только мнение.

Его позиция напминает случай, о котором рассказал один христианский апологет: он столкнулся со скептиком с вопросом: «Если бы я взял младенца и разорвал его на части заживо перед вами, сказали бы вы, что это объективно неправильно?» Скептик замялся и признался: «Мне бы это не понравилось, но я не мог бы сказать, что это неправильно».

Звучит ужасно, но этот человек просто следовал тому, что Фридрих Ницше сказал: «У вас свой путь. У меня свой путь. Что касается правильного пути, верного пути и единственного пути — его не существует».

Макдауэлл настаивал на этом моменте в интервью, спрашивая, является ли учение, принесённое Иисусом, объективно истинным: «Суть моего вопроса: когда вы называете это моральной трансформацией, является ли это изменением на горизонтальном уровне, как изменение стиля одежды со временем? Или это объективно хорошая трансформация, которую принес Иисус — что мы должны жить так, как жил Иисус, и поддерживать такие вещи, как больницы, приюты и богадельни?»

Эрман ответил: «Я бы сказал, что некоторые вещи объективно хороши, на мой взгляд. Я думаю, это хорошо, что у нас есть больницы. Это хорошо, что у нас есть приюты. Это хорошо, что у нас есть программы помощи при стихийных бедствиях. Я считаю, это хорошо. Это моё личное мнение. Поскольку это моё личное мнение, я не считаю его объективным».

По крайней мере, Эрман поправил себя в конце. Сказать «некоторые вещи объективно хороши, на мой взгляд» — противоречиво. Но, опять же, без Бога у вас есть только мнение, на которое можно опереться в области морали.

Комментарии Эрмана в конечном итоге показывают: как только Бог удалён из морального уравнения, остаётся только предпочтение, маскирующееся под принцип. Слова, такие как «добро», «зло», «справедливость» и «права человека», становятся выражениями вкуса, а не истинами, обязательными для всех людей.

Но в глубине души почти никто на самом деле так не живёт.

Мы инстинктивно знаем, что некоторые вещи действительно неправильны, а не просто лично не нравятся, потому что Бог напсал Свой моральный закон в человеческом сердце. Наша совесть свидетельствует об этом каждый день, признаём мы Законодателя или нет.

В то же время, одной совести недостаточно, потому что человеческие существа подавляют, искажают и рационализируют моральную истину. Вот почему Бог не только написал Свой закон внутри нас, но и ясно открыл его в Своём Слове. Писание даёт объективный стандарт, в котором человечество отчаянно нуждается, укоренённый не в изменчивом культурном консенсусе или личном мнении, а в неизменном характере Самого Бога.

Я ценю, что Эрман проливает свет на Христа и признаёт Его отличие от других религий и их учителей. Но Иисус не изобрёл мораль, так же как Исаак Ньютон не изобрел гравитацию; Он открыл моральные истины, вечно укоренённые в природе Бога. И поскольку эти истины исходят от святого и совершенного Творца, они остаются истинными, аплодирует ли им мир, игнорирует их или полностью отрицает.