«Динамит» для «взрывателей системы»: Как в Германии помогают трудным подросткам, которых все отвергли

Сюда попадают те, кому больше нигде не нашлось места. Расположенный где-то в окрестностях Брауншвайга между зимними, заброшенными садовыми участками и унылыми высотками, «Жилой проект для прояснения перспектив» от Arbeiterwohlfahrt (AWO) — это учреждение по воспитанию и помощи молодежи. Здесь живут пять подростков в возрасте от 12 до 18 лет, за которыми ухаживают десять педагогов.

Сегодня в полдень здесь тихо. Из маленького офиса доносятся обрывки фраз. Воспитатель Хендрик Рупперт выдает Мие из красной шкатулки ее дневные деньги, Лине нужен новый телефон, Эрик еще спит (имена подростков изменены). «Он скоро проснется», — говорит сотрудница, и по тону ее голоса кажется, что никто точно не знает, что будет потом.

Кого называют «взрывателями системы»?

В воздухе витает слово «системспренгер» (взрыватель системы). Так называют подростков с отклоняющимся поведением, часто травмированных, грустных и злых, которые не соблюдают условностей и правил и ставят в тупик общество, школы, ведомства, приемные семьи и клиники.

В сфере помощи молодежи этот термин не пользуется популярностью. «Это негативный ярлык для подростков», — говорит педагог Вивьен Штайнер. Руководитель учреждения Рупперт не столь категоричен, но и он предпочитает говорить о подростках, «взорванных системой», а не наоборот.

Жизнь Ханны до «Динамита»

Дверь открывается. Ханна (имя изменено) выходит из своей комнаты. 17-летняя девушка с длинными черными волосами в сером оверсайз-спортивном костюме устраивается между рождественской елкой, дартсом и плоским телевизором. Ханне все равно, как ее называют — системспренгер, клиент высокой группы риска или проблемный случай.

Она знает только одно: «Здесь все лучше, чем раньше». А раньше была жизнь в условиях чрезвычайного положения. Мать оставила Ханну и ее шестерых братьев и сестер, когда она была маленькой, у отца случился инсульт, денег не хватало, братья принимали наркотики, по запущенной квартире бегали крысы.

Опека взяла Ханну под свою ответственность, в 12 лет она попала в воспитательную группу, где прожила три года. «Но тогда-то все и стало по-настоящему жестким», — говорит Ханна.

Куда девать тех, кто проваливается сквозь систему?

Подростки, подобные Ханне, стали известны широкой публике благодаря художественному фильму «Системный сбой» Норы Фингшайдт 2019 года, который прослеживает путь травмированной девочки. Консультантом съемочной группы был, среди прочих, Менно Бауманн, профессор интенсивной педагогики в Университете прикладных наук Флиднера в Дюссельдорфе и ведущий подкаста «Systemsprenger».

Для Бауманна термин «системспренгер» — «не черта личности и уж тем более не диагноз», а обозначение процесса взаимодействия между подростками и их окружением.

С лета 2023 года AWO в Брауншвайге предлагает таким молодым людям стационарное жилье и поддержку. Несколько слаборазвитых сельских районов и общин на юге Нижней Саксонии объединились в проект «Динамит», потому что всех их мучил один и тот же вопрос: куда девать подростков, которые проваливаются сквозь систему?

Побеги, наркотики, алкоголь

Проект курирует Тимо Шрайнер, профессор факультета социальной работы Высшей школы Остфалия в Вольфенбюттеле. Он тоже противник термина «системспренгер». «Это самые обычные подростки, которым в жизни пришлось тяжело», — подчеркивает он.

Как и Ханна. Из своей воспитательной группы она постоянно исчезала, иногда на недели. «Там были очень строгие правила на все, а мобильный телефон разрешалось иметь только с 14 лет», — говорит она. Ханна жила у подруги, прогуливала школу, принимала наркотики, алкоголь, экстази. «Я много пила», — признается она. В основном водку, смешанную с энергетиками.

Два года Ханна не ходила в школу, четыре раза ее госпитализировали с алкогольным отравлением. «Мне так стыдно, когда я вспоминаю, как меня всю вырвало и как я позорилась».

Здесь подростков не выгоняют

«Безусловные отношения» — вот краеугольный камень жилого проекта AWO. «У подростков здесь есть свое место, им не нужно соответствовать каким-либо требованиям, их не выгонят», — объясняет Нильс Борковски, руководитель отдела помощи детям и молодежи AWO в Брауншвайге.

По сути, это должно быть как в семье: «Родители же не вышвыривают своего ребенка — независимо от масштаба проблем».

Ссориться, ошибаться, нарушать правила, бунтовать, буйствовать и сходить с ума — и все это без последствий? Ханна и другие пока знали другую реальность. Отвержение, отказ, выдворение, разрыв отношений — вот что они в избытке испытали на себе.

Социальный работник Рупперт говорит, что правила и запреты в обычных воспитательных группах важны для некоторых подростков, потому что дают им ясность, ориентацию и опору. Но они работают не для всех. «Мы здесь избегаем правил просто потому, что они несут в себе ненужный конфликтный потенциал».

«Как хорошо, что ты пришел»

Тот, кто хочет сделать себе тост в три часа ночи, делает его. Тот, кто приходит домой пьяным или под кайфом, встречает сотрудника ночной смены, который не наказывает, а говорит: «Как хорошо, что ты пришел, не хочешь выпить со мной чаю?»

Индивидуум и его потребности в центре внимания: такой подход комфортно реализуем при соотношении персонала — два педагога на одного жильца. Так шаг за шагом могут возникнуть привязанность и доверие.

У Ханны это сработало. В будние дни она ложится спать в 22:00 — добровольно, подчеркивает она. «У меня же на следующий день школа». Она хочет получить аттестат об окончании основной школы и пройти обучение в сфере общественного питания.

Недавно Ханна получила тройку по немецкому, с гордостью говорит воспитательница Штайнер. «Она поняла, что дело в ней самой, что все в ее руках».

Концепция срабатывает не для каждого. Но путь продолжается и для них. «Конечной станции здесь быть не может», — говорит Борковски. «Здесь речь идет о несовершеннолетних, а мы всегда несем за них ответственность».