Что я узнал от Баха, руководителя поклонения

Швейцарский теолог Карл Барт однажды сказал: «Может быть, когда ангелы поют Богу хвалу, они играют только Баха. Но я уверен, что когда они собираются вместе en famille (по-семейному), они играют Моцарта».

Раньше я думал так же, как ангелы Барта. Моя любовь к музыке Иоганна Себастьяна Баха пробуждалась медленно. Помню, как подростком-музыкантом я считал его произведения достойными, но не захватывающими. Они были точными и требовательными, но кто хочет, чтобы музыка была только техническим упражнением?

Где была свобода, радость, душа в его музыке? Мелодии казались бесконечными, извивающимися и изгибающимися, без пауз для передышки. Мои неуклюжие пальцы так и не смогли освоить его произведения. На одном школьном концерте я с отвращением хлопнул крышкой фортепиано, разочаровавшись в своих ошибках. Бах не простил бы меня, так почему я должен простить его? (Как говорил мой отец: «Вчера вечером Майкл Дженсен сыграл Баха. Бах проиграл»). (прим.пер: англ. сыграл звучит так же, как в спортивном контексте «сыграл с Бахом») 

Музыка, которая меня захватывала, была исполнена джазовым маэстро Майлзом Дэвисом или сочинена русским новатором Стравинским. Это была музыка с человеческим сердцебиением, а не механическим пульсом, который я слышал в Бахе.

По крайней мере, так я думал.

Мой интерес к Баху возродился пару лет назад благодаря комментарию теолога Дэвида Бентли Харта, который в своей великолепной книге «Красота бесконечности» написал, что Бах был «величайшим из христианских теологов». Возможно, я упускал что-то важное в музыке Баха, даже ее самую суть. Как теолог, я почувствовал необходимость глубже изучить творчество мастера.

Музыка во славу Бога

Пытаясь понять, что имел в виду Бентли Харт, я купил экземпляр «Хорошо темперированного клавира», книги, содержащей 48 прелюдий и фуг. В ней есть два полных цикла произведений в каждой мажорной и минорной тональности. Прослушав несколько самых известных из этих произведений, с моей не очень хорошей техникой и полузабытыми гаммами, я обнаружил, что эти произведения были тщательно продуманы и сложны по структуре — и звучали прекрасно.

Меня учили, что музыка должна быть о чем-то — у нее должна быть тема или название — тогда как инструментальная музыка Баха не имеет другой темы, кроме самой себя. Она не пытается изобразить пейзаж или бурю в звуках. Она просто есть сама по себе. 

Но в этом есть нечто большее, чем кажется на первый взгляд: Бах прославился тем, что подписывал свои произведения «SDG» (от «soli Deo gloria») — «только Богу слава». Он осознавал свое призвание церковного музыканта служить Богу и народу Божьему. Большая часть его творчества состоит из кантат (произведений из нескольких частей, исполняемых хором в сопровождении небольшого оркестра) и хоралов, предназначенных для исполнения в церкви.

Но это понимание цели музыки не ограничивалось его церковной музыкой, которая, очевидно, была о чем-то, потому что в ней были слова. Бах, как говорят, написал: «Цель и конечная задача всей музыки должна быть не что иное, как слава Божья и обновление души». Даже его инструментальная музыка сама по себе является теологическим заявлением.

Можно сказать, что его произведения поют нам о порядке в творении, но также и о его искуплении от хаоса. Творчество Баха испытывает пределы порядка. Пытаясь научиться играть фугу до минор, я обнаружил пассажи, кажущиеся гармоническим хаосом, когда три голоса фуги вводят и развивают главную тему, прежде чем наконец подвести ее к безумному, вихревому завершению.

Бах как руководитель богослужения

Самые очевидные теологические высказывания Баха были сделаны в его хоровой музыке. Прекрасная биография Баха, написанная Джоном Элиотом Гардинером, предлагает нам обширный и благодарный отчет о религиозной музыке Баха.

Гардинер, признанный эксперт по Баху, который много лет дирижировал и исполнял его хоровую музыку, утверждает, что кантаты, которые были несправедливо упущены из виду в стандартном анализе творчества Баха, на самом деле составляют сердце его творчества. У Баха слова и музыка образуют впечатляющую связь, которая отражает его глубокую преданность Библии как книге, способной формировать человеческую жизнь и открывать душу Богу.

Большая часть церковной музыки Баха была написана после того, как он был назначен музыкальным руководителем школы и церкви Святого Фомы в 1723 году. Он занимал эту должность в течение 27 лет, до своей смерти после операции на глазах в 1750 году.

В первые годы в Лейпциге Бах работал как сумасшедший, сочиняя кантаты каждую неделю в течение нескольких лет. Обычно кантаты Баха включают в себя установленные чтения Евангелия для лютеранской литургии, но в них также есть известные гимны и слова, комментирующие тексты. Они были созданы, чтобы вписываться в литургию, подготавливая и отражая чтения и проповеди. Они были украшением Слова Божьего, а не отвлекающим фактором от него.

Считается, что он написал более 300 кантат, хотя около 100 из них были утеряны. Откуда он брал творческую энергию для этого? Он работал в тесных и шумных условиях, окруженный студентами, писал корявым пером на дорогой бумаге, собственноручно записывая все партии для своих музыкантов. Ему приходилось справляться с их причудами и ограничениями (можно представить, как он пытался придумать, как скрыть ленивый баритон или нестабильный высокий голос) и, как всегда бывало с церковными музыкантами, с причудами и жалобами духовенства. Затем ему приходилось репетировать произведения в пятницу и субботу и исполнять их в воскресенье. Затем он поворачивался и делал все это снова на следующей неделе.

Музыка для душевного обновления

Был ли Бах просто композитором-ремесленником, писавшим музыку по заказу своих церковных хозяев, а не из личного убеждения? Письменные свидетельства убеждений Баха носят отрывочный характер. Мы знаем, что он покупал и, очевидно, читал обширные и сложные комментарии к Библии. У него также было роскошное издание произведений Мартина Лютера, великого немецкого реформатора.

Как говорит Гардинер, «рабочая библиотека Баха, в которой, по оценкам, было не менее 112 различных теологических и проповеднических трудов, больше походила не на типичную библиотеку церковного музыканта, а на то, что можно было бы ожидать найти в церкви уважаемого города» или, по сути, в кабинете пастора. Очевидно, что он был преданным читателем Библии и теологии.

И это было нечто большее, как показывает Гардинер в своем анализе кантат и других великих произведений, таких как «Страсти по Матфею». Глубокое описание Лютером опыта жизни христианина среди страданий и смерти явно нашло отклик в душе Баха. Христианская надежда не дается, как поздравительная открытка, в качестве банального средства от отчаяния. Это борьба надежды с отчаянием. Бах, осиротевший в 12 лет, потерял свою первую жену, когда был в путешествии, и вернулся, чтобы обнаружить, что она уже давно похоронена. Из его 20 детей только 8 пережили младенчество.

В христианской музыке Баха мы не находим отрицания сокрушительной реальности жизненных трудностей и заблуждений. Мы не находим уклонения от сомнений. Ничто не разрешается аккуратно. Но мы находим линии надежды и радости, и мы снова и снова притягиваемся к кресту Иисуса Христа. Как пишет Гардинер,

В руках [Баха] музыка — это больше, чем традиционный аналог скрытой реальности, даже больше, чем инструмент убеждения или риторики; она воплощает роль религиозного опыта, как он его понимал, отображая взлеты и падения веры и сомнений в сугубо человеческих терминах и часто драматическими способами, делая эти напряжения и повседневные борьбы яркими и непосредственными.

По всем свидетельствам, Бах был обычным человеком и к тому же немного ворчливым. Однажды он попал в неприятную ситуацию, когда на репетиции обрушился с ругательствами на фаготиста — ссора, которая позже привела к тому, что Бах напал на этого человека с ножом (как он утверждал) в целях самообороны. Его переписка полна жалоб на свою зарплату и условия труда, как и у любого из нас. Но его музыкальное творчество явно исходит из чего-то реального — из глубокого чувства милости и любви Бога в Иисусе Христе.

Я молюсь о том, чтобы современные церковные музыканты вдохновлялись творчеством Баха и трудились с той же целью — во славу одного только Бога.