Христиане сотворили себе идола из «жизни»?

Отчасти главная мысль эссе Иезекииля Эммануила отражена в самом его названии – «Почему я надеюсь умереть в 75 лет». Стоит поговорить о его статье, широко сегодня обсуждаемой англоязычной аудиторией, потому что у христиан есть причины не только заметить эту статью, но и даже поддержать некоторые аргументы, касающиеся продолжительности жизни человека.  Кроме того христиане могут предложить еще и богословский аспект к вопросу старения и комфортной смерти обществу, которое, похоже, старается избегать разговоров на эту тему.

Начать же обсуждение статьи хотелось c предостережения самого Иезекииля. Утверждая, что он хочет умереть в возрасте 75 лет, он ни в коем случае не выступает за эвтаназию:

«С 90-х годов прошлого века я активно пропагандировал против эвтаназии и самоубийства с помощью врача. Люди, выбирающие добровольный уход из жизни таким способом, страдают не от боли, а от депрессии, безнадежности и страха потерять достоинство и контроль над своей жизнью. Выбравшие смерть оставляют после себя людей, родственников и друзей, чувствующих, что они что-то где-то не доделали и не доглядели. Симптомы, побуждающие страдающих искать узаконенного самоубийства, следует лечить не смертью, а поиском квалифицированной помощи».

Скорее, автор эссе приводит список аргументов, почему ему хотелось бы умереть в 75 лет. Он пишет об изнурительных спутниках старения – высокой вероятности болезни Альцгеймера, инсультах и других физических и умственных сложностях, заметно ухудшающих качество жизни. Меня, впрочем, статья не убедила желать смерти в таком, да и любом другом возрасте. Самым интересным для меня моментом в статье оказалось не количество лет, которое автор планирует прожить, а сам подход к вопросу старения:

– В 75 лет я буду по-другому относиться к заботе о своем здоровье. Я не буду активно помогать себе умереть. Но и помогать себе прожить подольше я тоже не буду. Я перестану посещать врачей ради осмотров, диагностики и анализов. Я буду отказываться от операций, если они понадобятся. Лечение я соглашусь принимать только паллиативное, а не исцеляющее, если буду страдать от боли и других недугов.

Заканчиваю с тестами на рак. До свидания, антибиотики, прививки от гриппа. Забуду про кардио-тесты. Я – всего лишь стареющий человек, решивший дать своему телу потихоньку угаснуть, по возможности без боли и страданий.

С христианской точки зрения один аспект отношения автора статьи к жизни кажется проблематичным. Иезекииль Эммануил, как большинство людей, убежден, что инвалидность и ограниченная продуктивность ухудшают качество жизни. В то же время многие инвалиды с такой точкой зрения не согласятся, живя хорошей, полноценной жизнью. Еще один момент – Иезекииль Эммануил стремится любыми способами избежать страданий, не видя в них ничего хорошего. Я недавно, кстати, писал, что у христиан есть, что предложить страдающему миру – слова о надежде и исцелении посреди страданий, даже если это страдания болезни Альцгеймера или хронической боли. К сожалению, христиане частенько боятся предлагать эти слова. Возможно, из страха самим оказаться в реальности таких слов.

Есть еще один аспект этой статьи, напрямую касающийся моих христианских убеждений. В последние годы, посреди всех этих ожесточенных боев вокруг эвтаназии, я задавался вопросом: «А не возвели ли христиане саму жизнь в ранг идола?» Разумеется, мы чтим Божий образ в каждом человеке, болен ли он или здоров. Но нам стоит также признавать ограничения этого Богом данного тела и разума. Если уж и есть бесспорная истина во всем Писании, так это то, что Бог есть Бог, а мы – не Он. Только Бог – вечен, и только Он может даровать вечность другим. Человеческие тела хрупки, а человеческая жизнь – скоротечна. Мы пришли из праха и в прах возвратимся. Желание автора статьи жить не больше 75 лет созвучно со словами 89-го Псалма:

Дней лет наших — семьдесят лет,
а при большей крепости — восемьдесят лет;
и самая лучшая пора их — труд и болезнь,
ибо проходят быстро, и мы летим.

Это отрезвляющее напоминание, что мы не вечны. И христиане, принимая свои физические ограничения, данные нам с нашими телами, показывают свое смирение перед Создателем. Мало кто из нас в вопросе старения не принимает нашу культуру в качестве главного законодателя. Вот по-честному, кто из нас надеется, что сможет вообще избежать смерти?

Иезекииль Эммануил утверждает, что одной из причин, почему люди стараются игнорировать сам факт близости смерти – это нежелание оставаться один на один с главными жизненными вопросами. Он пишет:

«Многие из нас засунули подальше, осознанно или неосознанно, всякие мысли о Боге, рае и аде, и о том, станем ли мы кормом для червей. Мы все – агностики или атеисты, или мы просто не думаем о том, существует ли Бог, и если существует, то какое Ему дело до простых смертных. Мы избегаем вопросов о смысле нашего бытия, о следе, который мы оставим в этом мире. А стоило ли гнаться за мечтой, за деньгами или успехом? Разумеется, многие из нас научились находить жизненный комфорт, не задумываясь об этих важных вопросах, не говоря уже о поиске ответов на них. Мы предаемся жизненной рутине, чтобы продолжать игнорирование этих вопросов. Я, впрочем, не претендую на знание ответов».

Иезекииль Эммануил начинает свое эссе словами: «Несомненно, смерть – это потеря». В то же время он признает, что «не претендует на знание ответов». Христиане тоже не претендуют на знание всех ответов. Но их надежда основывается на словах Павла: «Для меня жизнь – Христос, а смерть – приобретение». (Фил. 1:21)

Автор эссе озвучил весомый и продуманный аргумент за отказ от борьбы за свою жизнь после достижения 75-летнего возраста. Более того, он признает, что каждый рано или поздно столкнется со смертью. Старея, многие из окружающих нас людей, возможно, начнут задавать вопросы, которые поднимаются в эссе стареющего автора. И не только о том, что делать со своим здоровьем, но и главные вопросы о смысле жизни, о вере, о жизни после смерти. Было бы хорошо, если бы мы, верующие в Бога люди, были готовы на эти вопросы отвечать и предлагать надежду Евангелия, той самой Благой вести для настоящего, и Благой вести для всей вечности.