Пилат, услышав это слово, вывел вон Иисуса и сел на судилище, на месте, называемом Лифостротон, а по-еврейски Гаввафа. Тогда была пятница перед Пасхою, и час шестой. И сказал Пилат Иудеям: се...

Обвинение было теперь на грани успеха.

Политические рассуждения приблизили Пилата к великой трагедии его жизни. Это стала бы также великой трагедией всего мира. Выведя Иисуса, он сел на судейское кресло.

Это означало, что всё, что он скажет сейчас, будет иметь официальный характер. Иоанн, присутствовавший там, отмечает время. Девять часов утра.

Скоро произойдёт нечто знаменательное. Удивительно, но его первыми официальными словами был приказ иудеям взглянуть на своего Царя. Возможно, в этом прозвучала насмешка в адрес священников.

Но мы верим, что в его оценке истинной личности Иисуса была искренность.

Однако в Пилате не было ничего царственного. Его трусость делала его легкой добычей для манипуляций. У него оставалась лишь одна слабая попытка.

Но он не смог подняться до уровня честности.

Он был слишком мал для этого.