Духовная практика, о которой никто не хочет говорить

В церкви мы часто говорим о духовных практиках — молитве, посте, чтении Библии, субботе. Может быть, даже о ведении дневника, молчании или уединении. Но исповедь? Она редко попадает в этот список.

Это духовное упражнение, которое заставляет всех нервничать. Мы его избегаем, хотя Библия прямо говорит, что именно с него начинается исцеление.

«Признавайтесь друг перед другом в грехах и молитесь друг за друга, чтобы исцелиться», — говорится в Послании Иакова 5:16. Это довольно просто. Но большинство из нас предпочли бы заняться чем угодно, только не этим.

Мы проснемся в 6 утра, чтобы прочитать Левит. Мы будем поститься 21 день подряд. Мы будем поднимать руки в поклонении и публиковать красивые фотографии нашего общения с Богом.

Но когда дело доходит до того, чтобы сесть напротив другого человека и сказать: «Вот что я сделал. Вот с чем я борюсь. Вот чего я стыжусь» — мы замолкаем.

Это не просто гордость, это страх.

Страх быть осужденным. Страх испортить свою репутацию. Страх, что если люди узнают нас по-настоящему, они уйдут.

И давайте будем честны: некоторые из нас сталкивались с церквями или сообществами, где человеческая уязвимость использовалась против людей.

Мы научились держать свои карты при себе. Лучше выглядеть собранным, чем рисковать быть настоящим.

Но исповедь — это не наказание. Это свобода.

Когда мы держим всё внутри — наши грехи, чувство вины, секреты — это гноится. Псалом 31 ясно говорит: «Когда я молчал, мои кости истлели… Тогда я признал свой грех перед тобой… и ты простил вину моего греха».

В признании правды есть облегчение. За честностью приходит покой.

Мы любим говорить: «Это между мной и Богом», и в некотором смысле это правда. Но Писание не позволяет нам так легко отделаться.

Исповедь в ранней Церкви не была частным делом. Это был общий акт — не для публичного позора, а для исцеления и восстановления.

Есть что-то мощное в том, чтобы посмотреть другому человеку в глаза и сказать то, что ты таил в секрете, — и получить в ответ милость.

Пастор и теолог Дитрих Бонхеффер однажды сказал: «Человек, который исповедует свои грехи в присутствии брата, знает, что он больше не одинок».

Вот что делает исповедь. Она прерывает изоляцию.

Она напоминает нам, что милосердие — это не просто концепция, это то, что мы можем почувствовать. То, что мы можем получить от человека, который услышал самое худшее и все равно решил остаться.

Тим Келлер однажды написал: «Быть любимым, но не узнанным — приятно, но неглубоко. Быть узнанным, но не любимым — наш самый большой страх. Но быть полностью узнанным и по-настоящему любимым... это то, что нам нужно больше всего».

В этом суть исповеди — не в стыде, а в такой любви. В любви, которая знает правду и не отступает.

Именно такая любовь делает исповедь такой сложной. Она требует от нас отказаться от притворства. Перестать контролировать свой имидж.

Сказать правду не только о том, что мы сделали, но и о том, почему мы это сделали.

Одно дело признаться: «Я был нечестен». И совсем другое — сказать: «Я лгал, потому что боялся, что люди не примут меня таким, какой я есть».

Исповедь — это не только поведение. Это раны, которые за ним скрываются.

И чем больше мы практикуемся, тем меньше она нас пугает. Когда исповедь становится частью вашего обычного ритма — а не просто кнопкой паники, которую вы нажимаете после тяжелой недели — она начинает формировать вас.

Делает вас мягче. Честнее. Менее настроенными на защиту.

Вы начинаете замечать мелкие отклонения от курса. Вместо того, чтобы ждать, пока ситуация ухудшится, вы раньше выносите ее на свет.

Вы начинаете предпочитать правду, а не скрываться.

Но исповедь — это не то, что можно делать с кем попало. Это священный акт.

То есть нужно мудро выбирать, с кем мы разговариваем — с наставником, духовным руководителем, близким другом, который твердо стоит на почве благодати и истины.

Такой человек не будет пытаться исправить тебя или цитировать тебе библейские стихи, а будет слушать, молиться и напоминать тебе, что ты по-прежнему любим.

Что ты по-прежнему развиваешься в том направлении, для которого Бог тебя создал.

Исповедь — не самая приятная практика. Но она одна из самых преобразующих.

Потому что в действительности мы не можем стать теми, кем мы должны быть, если продолжаем притворяться кем-то, кем мы не являемся.

Мы не можем испытать благодать, если продолжаем скрывать те стороны себя, которые в ней больше всего нуждаются.

В 1-м Иоанна 1:9 сказано: «Если исповедуем грехи наши, то Он, будучи верен и праведен, простит нам грехи наши и очистит нас от всякой неправды».

Это не теория. Это спасательный круг.

Пастор Рич Виллодас сказал: «Мы не можем достичь духовной зрелости, оставаясь эмоционально незрелыми». И исповедь — это один из способов преодолеть этот разрыв.

Это не гламурно. Это не вызывает аплодисментов.

Но это честно. Это исцеляет. Это свято.

Да, легче говорить о молитве. Или о посте. Или о том, чтобы прочитать Библию за год.

Но если мы хотим расти — по-настоящему расти — мы не можем пропустить исповедь.

С нее начинается свобода. С нее становится реальной благодать.

И в мире, одержимом притворством, возможно, самое духовное, что мы можем сделать, — это говорить правду.